Проект Re. Том 5 (СИ) - Emory Faded

даже не в их личном аэропорту, которым мы воспользовались. Это, разумеется, тоже важный момент, но основная причина тут в том, что мы как раз таки находимся среди тех немногочисленных людей, которые могут воспользоваться аэропортом их рода.

Иначе говоря — у рода Мори с родом Гао столь хорошие отношения, что мы просто не могли не навестить их по приезду. Не сделай мы этого — это бы считалось моветоном с нашей стороны, а уже вслед за этим последовали бы очевидные проблемы, которые ни мне, ни Мияко не нужны.

Мы оба это понимали, поэтому, что в полёте, что когда нас встретили слуги рода Гао, никто из нас даже не сказал и слова по этому поводу, и так прекрасно всё понимая.

И именно поэтому мы сейчас стоим напротив разошедшихся в сторону каменных ворот, за которыми открывается вид на сам особняк и его двор, которые своим стилем в чём-то довольно похожи на японский стиль, а в каком-то — сильно отличаются.

Самые яркие отличительные моменты — это яркий мраморный цвет, в котором тут исполнено почти всё: стены, ворота, мост-тропа, ведущая через два больших водоёма по обе стороны, и сам особняк. И это не конкретно этот род так любит яркие цвета, что сделал из них практически всё. В Китайской Империи такое в принципе считается нормой и практически все её жители, даже не аристократических кровей, предпочитают яркие цвета, как в постройках, так и в одежде, когда в той же Японской Империи больше предпочитают тёмные и, отчасти, несколько агрессивные цвета — например, тёмно-красный, тёмно-фиолетовый и подобные им.

Сами же архитектурные стили довольно похожи, даже если не говорить о постепенном переходе с традиционного стиля на более современный, ведь такое сейчас, в целом, вообще распространенно в большей части этого мира, так что этот момент можно опустить.

Тут же я больше о самих традиционных стилях Японской Империи и Китайской Империи, которые сами по себе довольно схожи. Хотя, думаю, вполне вероятно, это так лишь для такого чужеземца, как я, и скажи я подобное одному местному жителю любой из Империй, как мне сразу начали объяснять, где и в чём я не прав.

А тем временем мы уже прошли через высокие мраморные ворота и, оказавшись во дворе этого особняка, шли к его главному входу по мосту-тропинке. И, как я уже сказал ранее, по обе стороны от этого моста находятся два водоёма, вода в которых столь спокойна, что расходиться кругами от каждого упавшего листочка со стоящих за воротами деревьев.

«Довольно умиротворяющая и приятная обстановка,» — и подумав об этом, я взглянул на Мияко, которая шла с привычной ей лёгкой улыбкой, свойственной для аристократического общества и подобных встреч в целом. Конечно же, это лишь маска — ничего, кроме скуки и желания побыстрее всё это закончить, за ней нет. — «Видимо, для неё этот вид малопримечательный и даже более чем обычный. Либо же для неё такое в целом имеет малое значение.»

И к моменту этих моих размышлений нам на встречу, из основного входа в особняк, вышел мужчина лет тридцати пяти, а следом за ним, почти сразу, и женщина лет тридцати.

У мужчины довольно высокий рост — порядка метра и восьмидесяти сантиметров, средней ширины плечи и в принципе довольно худое телосложение, естественно по меркам аристократов. А также, у него довольно острые черты лица, тёмно-зелёные глаза и полностью выбритое лицо с длинными чёрными волосами, заплетёнными в конский хвост и спадающие чуть ниже уровня груди.

Женщина же, в отличии от него, наоборот, имеет довольно низкий рост — метр шестьдесят с чем-то. И помимо этого у неё ещё более худое тело, чем у мужчины, ввиду чего та же грудь совсем маловыраженная. И хоть её тело далеко не сексуальное, зато её лицо более чем подходит под описание слова «милое», благодаря не слишком сильно выраженным чертам лица и некой незрелости, из-за которой, кстати говоря, незнакомые с ней люди наверняка могут дать ей не все её тридцать лет, а лет восемнадцать-двадцать.

И осознавая эту свою лучшую сторону, она, конечно же специально, подчёркивает это — к примеру, своими волосами: распушенные длинные чёрные волосы, некоторые пряди которых аккуратно заплетены в небольшие косички, благодаря чему создаётся образ довольно молодой особы.

Хотя до того же уровня Мияко с её недавно подстриженными, только начавшими отрастать и без того белыми волосами с покрашенными в несколько разных цветов прядями ей, конечно, далеко. Да и вряд ли она бы на такое пошла — всё же в том же высшем свете все прекрасно знают её настоящий возраст, и там бы такое восприняли скорее как инфантильность и дурость, чем как подчёркивание молодости.

Но судя по тому, как она при каждой нашей встрече заостряет своё внимание на экстравагантном внешнем виде Мияко, вероятно, будь её воля, она бы всё же сделала нечто подобное, видимо сильно скучая по своей настоящей молодости, а не тому, что от неё осталось.

— Рад снова приветствовать вас, господин Мори, — начал мужчина с лёгкой улыбкой, говоря по-китайски, — и вас, госпожа Мори, — поприветствовал он следом идущую чуть позади меня Мияко, сделав едва заметный кивок. — Честно говоря, я крайне рад, что, наконец-то, наша встреча проходит на нашей родине.

«Всё верно. Мы с этим мужчиной встречаемся уже далеко не впервые. Всё же он — нынешний глава рода Гао, а учитывая отношения между родом Гао и Мори — вполне очевидно, что мы уже встречались и общались на вечерах рода Мори. Причём, замечу, на обоих. И на обоих вечерах, при общении с ним, он мне казался вполне спокойным и довольно рациональным человеком, без каких-либо особых, выразительных черт. Поэтому и общение с ним выходило довольно лёгким и беззаботным, хотя не могу не отметить, что на первый вечер, что устраивал дом Мори, в честь окончания первого особого экзамена, он несколько раз „проверял“ меня различными способами. Но это было явно не с целью как-то принизить или вовсе унизить меня — скорее, чтобы просто понять, что я из себя представляю, и как со мной дальше вести дела. И это меня вполне устраивает. Что же до его „господин“ и „госпожа“, то это норма в Китайской Империи: тут нет уважительный суффиксов, а так же заместо обращение по имени к малознакомым людям используют подобные несколько расплывчатые обращения. Так что в этих словах не было никакого собственного принижения и чрезмерного восхваления нас — это обычная вежливость, не более. Причём, что интересно, будь мы сейчас в Японской Империи, то они бы обращались к нам уже по правилам вежливости Японской Империи, разговаривая по-японски. Но так как мы сейчас в Китайской Империи, именно