Жена Уорвика - Розалинда Лейкер

– Излишняя расточительность, придирчиво проворчал Джим, влезая и экипаж следом за Дэниэлом и усаживаясь рядом. – Твои мускулы стали бы гораздо лучше, если бы мы туда побежали.

– В нашей хорошей одежде? По улицам Брайтона? – Дэниэл откинул назад голову и весело рассмеялся.

В тренировочном зале тренер всегда обретал хорошее расположение духа. Только тревога могла сделать его раздражительным. Он волновался из-за отсутствия Дэниэла, злился на себя за то, что оставил его на попечение Гарри, поскольку братья так и не встретились. Он винил себя ужасно. Ни один хоть чего-то стоящий тренер не потеряет своего бойца из виду прямо накануне ответственного боя. Молодость есть молодость, и воздержание перед схваткой нелегко дается такому мужественному молодому мужчине в самом расцвете сил. Одному богу известно, что там произошло на базаре, но великолепие Дэниэла от этого не потускнело. Пока они дрались, он показал всю ту страсть и силу, которые снискали ему славу самого беспощадного бойца на ринге.

Тренировка завершилась купанием в море. Джим твердо верил, что холодная вода, заставляющая кровь быстрее бежать по жилам, прекрасное средство для бойца. Дэниэл, который еще мальчиком привык плавать в девонской реке, не нуждался в дополнительных поощрениях и смело бросился в волны, которые унесли его от теплого берега в холодную и темную бездну.

Существовал еще ряд испытанных правил для боксеров, по которым Джим заставлял жить Дэниэла во время тренировок: вставать в шесть и ложиться в девять, принимать слабительное, очищая кишечник, пускать кровь и потеть для здоровья, придерживаться строгой диеты, состоящей из бифштекса, обезжиренной баранины, вареной картошки и ежедневной полпинты темного пива. На столе Дэниэла никогда не появлялись лондонский хлеб (исключение составляли только булочки двухдневной давности), супы, рыба и домашняя птица, никаких салатов, свежих фруктов, пудингов и пирогов. Не позволялись бойцу даже специи, которые он так любил. Насколько часто его подопечный нарушал эти правила в отношении алкоголя и диет, Джим сказать не мог, но опасался, что игнорировались они довольно часто. Не зря он за несколько дней до предстоящего состязания ночевал на кушетке под дверью Дэниэла.

Когда они вернулись в отель «Старый корабль», Дэниэл поднялся в свою комнату немного отдохнуть. Только убедившись, что молодой человек заснул, Джим пошел в таверну неподалеку.

Вернувшись около семи вечера, Джим застал Дэниэла уже одетым. Скрестив стройные ноги и положив под голову подушку, тот уютно растянулся на софе в гостиной с газетой в руках.

– Слэш Хиггинс уже приехал и остановился в «Инн Касл», – провозгласил Джим, потирая руки. – Я видел его. Он в полной готовности, но если ты помнишь, я тебе уже говорил, что волноваться не о чем. – Его взгляд упал на стол, и он заметил четыре столовых прибора. – У нас сегодня гости?

Дэниэл зашуршал газетой.

– Я пригласил миссис Уорвик отобедать с нами.

– Миссис кто? О чем ты, черт возьми, говоришь?

Дэниэл перевернул очередную страницу газеты.

– Сегодня на базаре я приобрел себе жену. Я же сказал тебе, что сделал пару покупок. Я заплатил за нее двадцать одну гинею.

Джим вырвал газету из рук Дэниэла и посмотрел в его язвительное лицо.

– Ты мне правду говоришь или просто мертвецки пьян?

– Я гораздо трезвее тебя, Джим, потому что, судя по твоему дыханию, последние полчаса ты провел в пивной. – Он опустил ноги на пол и сел. – Если ты успокоишься и перестанешь строить из себя надсмотрщика над скотом, я тебе расскажу все подробности.

Джим одной рукой развернул стул и встал сзади, свесив руки со спинки цвета красного дерева, не меняя мрачного выражения на лице.

– Я слушаю, – непреклонным тоном заявил он.

Выражение его лица не менялось на протяжении всего отчета Дэниэла. Молчаливый одобрительный кивок – единственное, что позволил себе тренер, когда услышал, как Дэниэл помешал Гарри совершить очередное безрассудство. В конце рассказа Джим снова сел и уперся локтями в колени.

– Подводя итог всему этому, – авторитетно заявил он, – получается, что у тебя теперь на самом деле есть жена.

– Слава богу, незаконная!

– Ну а что делать с моралью, Дэн? – серьезно спросил тренер. – Ты взял на себя ответственность за молодую женщину. Тебе придется заботиться о ней до тех пор, пока она не смоется с каким-нибудь другим парнем, а я не сомневаюсь, что она способна на это.

Дэниэл скривил губы.

– Я бы обрадовался этому счастливому моменту, но, к сожалению, шансы невелики. Она отнюдь не ветреная особа. Как раз наоборот, достаточно холодное создание, сдержанное и скрытное. Я бы даже сказал, что она может быть решительной и упрямой, но считаю, что я достойный соперник ей в этой области.

– Ага, – согласился Джим, коротко вздохнув. – В этом я с тобой согласен. А тебе не кажется, что она может подвести тебя в том деле, которое ты задумал?

– Надеюсь, что нет. Я объяснил ей все обстоятельства, и она поняла, чего я от нее жду. Дядя Уильям ее одобрит. – Его тон заключал в себе отнюдь не комплимент девушке.

– В ней хоть есть на что посмотреть?

Дэниэл впервые серьезно задумался о внешности Кейт.

– Думаю, что есть. У нее правильные черты лица, и кто-то даже может найти ее глаза очень симпатичными – Гарри вот точно нашел. У нее мягкое, плавное сложение, нежная, не сожженная на солнце и не обветренная кожа, несмотря на то что она была женой фермера.

– Это странно, не правда ли? – спросил тренер.

– Согласен, – кивнул Дэниэл, нахмурившись. – Она обронила тут странное замечание, что являлась своего рода затворницей в доме фермера, не пленницей, а скорее какой-то декоративной вещью, которой запрещалось пачкать руки. Она и ее муж следовали определенному стилю в жизни. Она упомянула большое количество слуг. Фермер Фаррингтон явно жил гораздо лучше, чем большинство землевладельцев.

Дэниэла прервал стук в дверь, и он встал с софы.

– А вот и сама Кейт.

Джим вскочил со стула.

– Я открою.

Дэниэл звякнул колокольчиком, требуя обед, а затем снова оглянулся на дверь, которую открывал Джим. В полумраке коридора стояла Кейт.

– Миссис Уорвик, – произнес тренер, ему нелегко далось это обращение к молодой женщине, которая, хоть и не по своей вине, вторглась в их жизни, но правила вежливости требовали называть ее именем мужа. – Джим Пирс к вашим услугам, мадам.

– Очень приятно, сэр. Дэниэл рассказал мне о вас.

Женщина вошла в комнату. Она оставалась той же Кейт, сдержанной и уравновешенной, только переоделась к ужину в строгое облегающее черно-белое платье. Это платье, разительно отличавшееся от тех одежд, которые подобно савану скрывали все формы ее тела на базаре, выгодно подчеркивало ее полную грудь и тонкую талию. Ее густые, тяжелые, очень светлые, с серебристым отливом волосы, освобожденные от чепчика и шляпы, были разделены на прямой пробор и туго затянуты в пучок на затылке, игнорируя моду на пышные локоны. Дэниэл, с любопытством изучающий ее от макушки до пят и обратно, осознал, почему она – сознательно или инстинктивно – предпочла спрятать от толпы на базаре все свои женские достоинства. Иначе сразу бы стало ясно, кто ее купит, и закончила бы она свои дни и одном из многочисленных публичных домов Лондона. Ее чрезвычайно чувственное тело и неумышленно вызывающая округлость бедер противоречили холодному, строгому виду. Такими чистыми, блестящими и густыми были ее волосы, что он тут же представил себе их распущенными и нежно струящимися по ее обнаженному телу.