Советский Союз. Последние годы жизни. Конец советской империи - Рой Медведев

Михаил Горбачев в своих мемуарах признавал, что антиалкогольная кампания была очень грубой, что эта кампания имела очень тяжелые последствия, которые отразились и на его репутации. «Как только не ругали начальство, а больше всех доставалось генсеку, которого по традиции было принято считать ответственным за все. Так я получил кличку “минеральный секретарь”». Однако здесь же М. Горбачев попытался оправдаться, он обвинил во всех перегибах Егора Лигачева и Михаила Соломенцева, который в 1985 – 1987 гг. занимал пост Председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС. Этим людям был поручен контроль за исполнением указов и решений, но они взялись за дело с неуемным усердием и довели его до абсурда. Да, конечно, он также виноват, он должен был вмешаться при первых же перекосах, информация о них до него доходила, и очень серьезные люди говорили ему о недопустимых искажениях. «Но мне помешала, – замечает М. Горбачев, – отчаянная занятость лавиной обрушившихся на меня дел – внутренних и внешних, а в какой-то мере и излишняя деликатность»[13].

Наиболее подробно обо всех перипетиях антиалкогольной кампании, продолжавшейся более трех лет, писал в своих мемуарах Николай Рыжков. По его свидетельству, против этой кампании достаточно решительно возражали три члена Политбюро – Н. Тихонов, Г. Алиев и он, Н. Рыжков. Главными инициаторами кампании были М. Горбачев, Е. Лигачев и М. Соломенцев. «Мы понимали, что делаем глупость, мы видели, что эта кампания превратилась в фарс, мы возражали, но нас не хотели слушать. Мы хотели отстоять хотя бы пиво. Не тут-то было! Новый генсек и его ближайшие соратники по антиалкогольной кампании, используя моральный подъем вокруг нового лидера, стояли насмерть»[14]. Н. Рыжкову и другим пришлось отступить. В Совете Министров СССР не только исправно выполняли все директивы ЦК о борьбе с пьянством, но даже проводили совещания о том, как повысить эффективность всей этой кампании, и о том, не является ли также кефир алкогольным напитком. Только тяжелый экономический и финансовый кризис, который начал развиваться в 1986 – 1987 гг., среди причин которого были падение мировых цен на нефть, Чернобыльская катастрофа, неудачные экономические начинания, но также и последствия антиалкогольной кампании, вынудил М. Горбачева снова поставить на Политбюро вопрос о ходе этой кампании. Речь шла, в частности, о падении товарооборота в стране и двукратном росте очередей, которые отнимали у населения десятки миллиардов часов в год. В повестке дня заседания Политбюро в четверг 8 сентября 1988 г. этот вопрос стоял где-то в конце, в пункте «Разное». Однако полемика была долгой и бурной. На этот раз Н. Рыжкова поддержали В.И. Воротников, Л.Н. Зайков, Н.Н. Слюньков и В.П. Никонов. Им яростно возражали Лигачев и Соломенцев. Дело дошло до ругани и личных выпадов. Некоторые из членов Политбюро молчали, молчал и Горбачев. Однако при голосовании он также высказался за ослабление антиалкогольной кампании. «Конечно, – сказал он, – правильную политику с реализацией майского указа 1985 г. надо удержать. Но что делать с очередями, со спекуляцией? Пьяницы пусть клянут Советскую власть и меня лично. Но смущает реакция общества. И самое главное – самогон, колоссальная спекуляция. Отразилось на продаже парфюмерии и даже конфет. В Москве их уже нет. В общем, при проведении правильной линии мы перестарались, как всегда. Сейчас мы уже имеем 400 тысяч осужденных за самогон, и конца этому не видно. Производство водки надо оставить на установленном в Указе уровне. Но никаких ограничений для пива, для сухого вина, для шампанского, для коньяка»[15]. Вся эта дискуссия не была опубликована, и изменения в продаже алкогольных напитков происходили очень медленно. Для наведения прежнего порядка и уровня доходов в отрасли, включавшей сотни предприятий, а также виноградарских хозяйств, потребовалось еще несколько лет, и эта работа не была завершена даже к моменту распада СССР. Общие потери советского бюджета в пересчете на твердую валюту составили в 1985 – 1990 гг. около 100 млрд. долларов.

Об экономических начинаниях 1985 – 1986 гг.

Борьба за «отрезвление» народа была в первую очередь политической кампанией. Необходимо было, однако, определять и главное звено в цепи многочисленных экономических проблем. Слова об ускорении, как и выражения «стратегия ускорения», или «концепция ускорения», или даже «революционная стратегия ускорения, выработанная на апрельском Пленуме ЦК КПСС», – все это было пустой риторикой, как и многочисленные заявления о «новом качестве роста», «интенсификации производства», «структурной перестройке экономики», «эффективном управлении» или «лучшей организации труда». Необходимо было определить ясную и конкретную задачу, какую-то главную и центральную задачу, на выполнении которой должны были сосредоточить свои главные усилия все органы власти, планирования и управления, ответственные за экономику страны. В СССР завершалось, и далеко не лучшим образом, выполнение одиннадцатой пятилетки – 1980 – 1985 гг. Шла разработка планов на новую, двенадцатую пятилетку – 1986 – 1990 гг. Какая главная идея, какая главная задача должна была стать стержнем этой новой пятилетки? Михаил Горбачев назвал такой главной задачей развитие машиностроения, обновление машинного парка во всех отраслях производства. Члены Политбюро, включая и Николая Рыжкова, поддержали своего нового лидера. Уже 25 апреля 1985 г., выступая на Пленуме ЦК КПСС с докладом о подготовке XXVII съезда КПСС, М. Горбачев заявил, что «главной и первоочередной задачей 12-й пятилетки должно стать существенное повышение коэффициента замены оборудования. Решающее слово здесь – за машиностроением. Его развитию необходимо придать приоритетный характер и уже в 1986 – 1990 гг. в полтора-два раза ускорить темпы роста отрасли. Главная задача – быстро перейти на производство новых поколений машин и оборудования, которые способны обеспечить внедрение новой технологии, снизить материалоемкость, поднять фондоотдачу»[16]. В июне 1985 г. в ЦК КПСС было созвано большое совещание ведущих экономистов страны, крупных хозяйственных руководителей, директоров предприятий, отдельных рабочих по определению главных задач и направлений экономической перестройки. Никаких оригинальных идей на этом совещании не было высказано. В большом докладе М. Горбачева звучали все те же лозунги и слова о «повышении фондоотдачи», об «отдаче капитальных вложений», о «крутом изменении инвестиционной политики», о «ресурсосберегающих технологиях» и т.п. Это была странная картина. Населению страны, уставшему от бедности, от постоянного дефицита основных потребительских товаров, от тяжелых жилищных условий, от коррупции, от произвола чиновников, от невыполненных обещаний, заявляли о том, что партия будет заботиться теперь в первую очередь о «повышении коэффициента замены оборудования»! Это была, конечно, серьезная ошибка нового лидера в определении главного звена экономической политики партии. Да, конечно, М. Горбачев не сам сформулировал все эти приоритеты. Основные тезисы к его докладу готовила группа наиболее влиятельных экономистов во главе с академиком АН СССР Абелом Аганбегяном. Этим людям трудно было мыслить иначе и отказаться от разного рода штампов и догм марксистской политэкономии и сформированной еще в 30 – 40-е гг. политической экономии социализма. Так или иначе, но перестройка с самого начала оказалась без ясного и, главное, привлекательного для населения страны лозунга или ориентира. Это был провал и для новых политических руководителей, и для советской экономической науки.

Еще Юрий Андропов, сначала как Председатель КГБ, а в 1982 г. и как новый лидер государства и партии, сделал несколько обескураживающих открытий, о которых он говорил не только своим близким друзьям и сотрудникам, но и в некоторых публичных выступлениях, хотя и не в столь резкой форме. Он говорил, например, что мы, руководители, не знаем того общества, во главе которого стоим. Он также говорил, что главной угрозой для безопасности Советского Союза является не империализм, не диссиденты и не идеологические диверсии, а бедность основной части населения страны. Именно эта бедность и рожденное ею недовольство, а также невнимание или даже прямой произвол властей лежали в основе всех тех массовых волнений и забастовок, с которыми приходилось не раз разбираться Комитету государственной безопасности. Юрий Андропов еще со времен венгерских событий 1956 г. очень боялся таких массовых волнений.

Михаил Горбачев над всем этим задумывался очень мало, он жил и работал в мире догм и иллюзий. Не только для того, чтобы завоевать прочную популярность, но и для того, чтобы укрепить основы режима и сохранить государство, он должен был выдвинуть в 1985 г. понятные и привлекательные для народа лозунги и задачи. Речь нужно было вести о решительном повороте к реальным нуждам народа, который слишком долго ждал и уже начинал терять терпение. Не развитие машиностроения, а развитие торговли, сельского хозяйства, пищевой и легкой промышленности должны были новые лидеры выдвинуть на первый план. Нужно было быстро улучшить все показатели народного потребления, и в первую очередь в страдавшей от крайнего дефицита провинции. Развитие общественного транспорта, производство всех главных потребительских товаров и услуг для населения, улучшение систем здравоохранения и образования, разумная и эффективная конверсия военно-промышленного комплекса – вот что должно было стоять для нового руководства на первом месте. А уж потом машиностроение и технологии. Надо было заметно и быстро поднимать заработную плату учителям и врачам, ибо она уже и тогда была унизительно низка. Горбачев это знал, но все это проходило мимо его сознания. В мае 1985 г. М. Горбачев посетил несколько социально значимых предприятий и учреждений Ленинграда и Москвы. В столице он побывал в одной из лучших московских больниц – № 53. Эту больницу несколько дней готовили к посещению высокого гостя, убрав все «лишние» койки из палат и коридоров. Однако на запланированной краткой встрече с коллективом больницы ее работники решили высказать и свои претензии. Медицинские сестры прямо сказали генсеку, что не собираются долго работать в больнице из-за слишком низкой заработной платы. На вопрос о зарплате врачей главный врач больницы ответил, что он получает в среднем по 5 рублей за каждую из проведенных им операций. Число проблем, которые обсуждались в апреле, мае и июне 1985 г. на заседаниях Политбюро, было очень велико, но эта работа шла без какого-то ясного плана и системы. Было принято постановление о развитии Западно-Сибирского нефтегазового комплекса, но также и постановление об улучшении снабжения населения зубной пастой. На одном из заседаний Политбюро речь шла о реконструкции полиграфической промышленности, но также и об увеличении производства стиральных порошков в стране. Отдельное постановление Политбюро было посвящено увеличению в СССР производства и внедрению вычислительной техники. Для контроля за его выполнением высшие политические руководители страны предписали создать специальную комиссию ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но в это же время была создана и особая комиссия Политбюро для контроля за производством в СССР женских колготок. Невозможно было пройти мимо некоторых социальных проблем. Специальным решением было предписано повысить наиболее низкие пенсии – по инвалидности и по случаю потери кормильца. Было принято решение ввести, пусть и не слишком большие, пенсии колхозникам по старости, а также пособия тем одиноким и старым людям, которые по каким-то причинам вообще не получали никаких пенсий. Было также решено повысить оклады конструкторам и технологам, профессии которых из-за низких зарплат утратили прежнюю популярность. Несколько решений Политбюро было связано с проблемами пригородного садоводства и огородничества. Политбюро обещало улучшить транспортное обслуживание огородников, а также выделить горожанам под индивидуальные сады и огороды еще несколько миллионов новых участков в течение ближайших 3 – 5 лет.