Совершенный: новый мессия (СИ) - Серебрянская София

- Под церковью находится бункер, где можно достаточное время прожить в случае опасности. Спуск в бункер – в церкви.

Каэлестис кивнул. Значит, эта церковь всё-таки не является такой уж напрасной тратой ресурсов и времени.

Озираясь, Каэлестис только и мог, что удивляться. Даже в перепачканном в грязи одеянии он выглядел королём на фоне этих людей. Одеты большинство местных были в какие-то оборванные лохмотья, выцветшие растянутые свитера, а чуть поодаль виднелось целое семейство, одетое – в прямом смысле слова – в одёжку, сшитую то ли из клеёнки, то ли из простыней. На фоне всего этого семья Анджея выглядела более-менее прилично – равно как и местная проповедница, немолодая женщина, одетая, как и положено служительнице церкви, в серебристо-белое одеяние до пола. Вернее, оно было бы серебристо-белым, но отчего-то было серым, пыльным, точно его давно не стирали. Все эти люди как-то слабо вязались с роскошным убранством церкви: мощными рядами колонн по обе стороны от входа, статуями прекрасных мужчин и женщин, стоящих у алтаря. Они казались здесь ненужными, чужими.

- И зачем мы вообще сюда пришли? – прошипел сквозь зубы Анджей, - Делать нечего, что ли?

- Андж, ты хотя бы ради меня потерпеть не можешь? – обиженно протянула Анна, с трудом усаживаясь на краешек скамьи. Юноша пристыжено умолк, а Каэл сумел лишь удивлённо покоситься на него: надо же, не всегда он так безмятежен. В глазах парнишки застыла странная неприязнь, словно всё происходящее в церкви доставляло ему исключительно неприятные эмоции. Интересно, почему? Пожилая священнослужительница тем временем начала говорить:

- Когда-то наш мир, возможно, и был создан некими высшими силами, - говорила она медленно, торжественно, немного нараспев. - Но что было потом? Боги отвернулись от своего творения, позабыв о нём. Они не попытались создать мир идеальным – лишь изгнали сюда сотворённых ими же людей, сочли их неудачными. Прошли века, века разрушений и боли. Но нас, наше поколение и тех, кто будет после нас, они простили! И отныне всякому из нас дан шанс не только получить защиту божественных сил, но и стать наравне с самими богами, что сотворили этот мир! Они ведь среди нас, и вдохновляют нас своим примером. Те, кому даровано было от рождения Совершенство, те, кому не страшны старость, болезни и смерть…

Анджей фыркнул и демонстративно заткнул уши. Анна, укоризненно покачав головой, отвернулась. А Каэлестис просто стоял и слушал, чувствуя странную гордость. Вот, значит, как все эти люди относятся к Совершенным…

- Но горе тем, кто умрёт, Совершенства не достигнув! – продолжала священнослужительница. - Сгинут они в безвестности, и будут преданы забвению имена их. Помните – не стоит плакать о тех, в ком не было искры божественной, ибо недостойны сочувствия и слёз они! Знайте, Совершенные пришли в наш мир ради того, чтобы всем нам даровать бессмертие – и, если смертны вы, значит, не заслужили милости их!

Анджей поднялся со скамьи:

- Так, вы можете слушать это сколько угодно, - шёпотом сказал он своим сёстрам. – А я пошёл отсюда.

Каэлестис недоумённо смотрел вслед уходящему Анджею: он что, не знает, что уходить посреди службы неприлично? Чуть подумав, Совершенный извиняющимся взглядом посмотрел на Анну и малышку Мари, после чего бросился догонять «невоспитанного дикаря».

========== Сам за себя ==========

Анджей не успел уйти далеко. Каэлестис обнаружил черноволосого парня чуть в стороне от входа в церковь. Похоже, диковатый мальчишка и не собирался уходить: он просто намеревался подождать снаружи, когда освободятся его сёстры. Увидев Совершенного, он вздохнул:

- Чего тебе, Каэл? Только не проси меня туда вернуться.

- А почему, собственно, нет? – удивился Каэлестис, приближаясь к похожему на взъерошенного ежа юноше. – Служба ещё не закончилась. Неприлично уходить, раз уж пришёл.

Анджей поморщился:

- Нет уж, спасибо. Я уже по горло сыт этими глупыми сказочками про Совершенных.

- «Сказочками»?.. – недоумённо переспросил Каэл. Нет, он решительно не мог понять, как вести себя с этим мальчиком-дикарём, который, кажется, вообще ни во что не верит.

Анджей посмотрел куда-то в сторону, на низенькие, кособокие дома:

- А ты, значит, веришь, что они действительно существуют? И действительно ещё на этой земле?..

Каэлестис не знал, что сказать. С одной стороны, он с самой их встречи врал о своём происхождении, а с другой – разве есть шанс как-то иначе убедить Анджея в том, что Совершенные – это не глупая выдумка? Да и вряд ли кто-то стал бы верить в подобные выдумки, не имей они под собой ни малейшего основания. Люди – существа от природы недоверчивые. То, что не доказано, для них не существует, да и не должно существовать.

- Почему бы им не существовать? Не просто же так люди поклоняются им.

Вздохнув, Анджей сел на старую скамью чуть в стороне от дороги:

- А кому им ещё поклоняться, если другой веры у них нет?..

Каэлестис сел рядом:

- Если ты сам понимаешь это, то как можешь ставить под сомнение их существование?..

Юноша откинулся на спинку скамьи, и та заскрипела, грозя сию же секунду развалиться. Всё-таки в Пристанище всё либо новое, но сделанное наспех, либо настолько древнее, что вот-вот распадётся на куски.

- Это жестоко – верить в какое-то там Совершенство.

- А? – и снова непонимание. Как можно понять человека, который словно прибыл с другой планеты и говорит не так, как Совершенные?..

- Ты ведь знаешь, - Анджей на пару мгновений замялся, после чего проговорил. – Ты должен знать, что нельзя, по заветам этой религии, плакать о мёртвых. Совершенные не умирают, так? А в том, что человек умер, нет ничьей вины, кроме его собственной: он был слишком слаб, чтобы достичь Совершенства.

- Я знаю это. Разве в подобном есть что-то плохое?..

Анджей закрыл глаза, словно ему тяжело было говорить на подобные темы:

- А ты сам подумай. Представь, что есть кто-то, кто тебе очень дорог. Кто-то, кого ты любил и кто любил тебя. А потом… потом ты слышишь о его смерти и знаешь: ты больше никогда не увидишь его, не поговоришь с ним. Тебе не дадут даже попрощаться с этим человеком – его сожгут, пепел засыплют в маленький ящичек размером с какую-нибудь консервную банку и поставят безымянным среди десятков таких же банок. А потом пустят на переработку, как какие-нибудь бытовые отходы, и сделают из праха какую-нибудь очень нужную вещь. Тебе не разрешат плакать о потере, тебя не поймут. Скажут, что тот человек был виноват сам. Что он недостоин был жизни. Ответь, что бы ты чувствовал?

Каэлестис промолчал: ему сложно было уловить суть чужих слов. Разве не разумно, что не стоит сохранять останки, если можно с пользой распорядиться ими? И разве это плохо – получить чуть больше ресурсов в обмен на чью-то уже всё равно случившуюся смерть?..

- Это мерзко, - продолжал Анджей. – Омерзительно – понимать, что умерших людей используют, как какой-то домашний скот. Ну, тот, с которого сдирают шкуру, чтобы сшить себе шубу или изготовить кожаные ботинки.

- А что в этом такого? Везде ведь так, - удивился Каэлестис. Анджей вздохнул:

- Я и не думал, что ты поймёшь. Это неправильно, понимаешь? Они же люди. Пусть они мертвы, но они всё равно остаются людьми! Я… мне просто кажется, что им всё ещё может быть неприятно или больно. И что они страдают, когда видят, что творят с их телами после смерти, понимаешь?..

Жалкий, полный надежды взгляд. Мальчик на словах не надеялся, что его поймут, но в то же время глазами умолял: «Пойми». Каэлестис задумался:

- Значит, только из-за этого тебе не нравится поклонение Совершенным? Разочарую, но это обычная процедура, с религией никак не связанная.

- Дело не в этом даже, - неожиданно чётко проговорил Анджей. – Дело в том, что люди просто перестают быть людьми. Кого они зовут идеалом? Кому пытаются подражать? Запрограммированным стерильным автоматам, которые понятия не имеют о том, что такое настоящая жизнь, настоящая война, настоящие горе и смерть?!