Отступник-3 - Константин Георгиевич Калбанов

— Только для начала сходи в каюту и переоденься.

— Согласен. Лезть в кабину «Дрозда» в повседневном мундире, затея так себе.

В этот момент в дверь конторки постучали, а после разрешения Бирюковой в проёме показался Гаврила.

— Анастасия Ильинична, надо бы подзарядить «Панцири» истребителей.

— Ага. Давай сюда, — открывая дверцу деревянного резного шкафа, произнесла она.

Поначалу я думал обзавестись сейфами, но по здравому рассуждению отказался от этой затеи. К чему, если можно использовать самые обычные деревянные шкафчики, оборудовав их «Панцирями», «Коконами» и «Ключами». На выходе получается в десятки раз легче и куда прочнее стальных несгораемых сейфов.

Камни можно использовать не столь уж и крупные. Работают они в пассивном режиме и Сила в них практически не расходуется, а потому и подзарядка практически не требуется. Единственно, «Ключ» теряющий часть заряда от систематических активации и деактивации, но затраты всё же не такие большие.

Открыв дверцу Настя выдвинула два ящика, из одного извлекла шкатулку с целой кучей камней. Одарённая не «Зарядник», а потому работает не по принципу сообщающегося сосуда, а может выкачивать Силу из любых амулетов досуха, переправляя в нужный ей.

— Ого. Вот это им досталось. Две сотни карат долой, — взяв в руки один из принесённых «Панцирей» заметила она.

— За всё нужно платить. И за уничтожение крейсера силами четырёх истребителей эта цена вполне приемлема, — пожал я плечами.

— Согласна. Но при таком подходе, лучше бы мне поторопиться с самосовершенствованием, а то эдак меня на всех вас не хватит.

— Ничего. Вот доберёмся до ближайшего русского княжества и я докуплю недостачу, заверил я.

Вообще-то, чистой воды враньё. Всего мы не говорили даже Гавриле. Для виду я конечно что-то докуплю, но львиную долю камней заряжать будет Настя. Не то, чтобы сама. Но ведь она систематически медитирует в потоке Силы во время наших полётов на «Дрозде». Достаточно ей взять с собой амулеты и получится двойная польза.

Бирюкова взяла в левую руку горсть камней, в правую сильно разряженный «Панцирь». Подержала немного, после чего вернула заряженный амулет Лужину и приняла от него второй. Ещё пара секунд, сбросила разряженные камни во второй ящик и из шкатулки зачерпнула ещё одну горсть амулетов. Во как она уже умеет! Молодец девочка! Систематическая работа над собой дала результаты.

— Гаврила, приготовь «Дрозда», хотим полетать вдоль «Носорога» и поискать «Маяк», — попросил я.

— Сделаем, Фёдор Максимович, — заверил старший механик.

Выпроводив Лужина, Бирюкова достала несколько кожаных мешочков и ссыпав в них опустошённые камни. После чего рассовала их по карманам куртки, чтобы зарядить в потоке, во время медитации.

— Встретимся на лётной палубе, — улыбнувшись, произнесла она.

— Так ты не пойдёшь переодеваться? — поинтересовался я.

— Зачем? Чтобы ты опять полез с непристойностями? Эдак мы только часа через два доберёмся до «Дрозда», а я чувствую, что «Носорог» уже набрал ход.

Мне осталось только состроить кислую мину. Бог весть, любовь это или просто страсть, но от одной лишь мысли о близости с Настей, меня бросает то в жар, то в холод, а по телу пробегает волна возбуждения. Она, к слову, реагирует менее бурно. Хотя, когда я перехожу к активным действиям устоять всё же не в состоянии. Правда, находила в себе силы сбежать, до того, как я заключал её в свои объятия.

Вот и сейчас едва я двинулся в её сторону, как она поспешно выскочила в дверь и направилась на выход из отсека, кивнув при этом, вахтенному артефакторщику, сидевшему за столом с книгой в руках.

— Фёдор Максимович, закройте пожалуйста кабинет. Андрей, как у тебя с «Зарядниками»? — поинтересовалась она у матроса.

— На «Облегчителе» ещё часа на четыре хватит.

— Ага. Хорошо. Я вернусь гораздо раньше, — заверила она, и выскочила в коридор.

Мне только и оставалось, что запереть дверь, сделав вид, что не приметил лукавого взгляда матроса. А что такого, да мы с Настей живём в одной каюте и я в этом не вижу ничего предосудительного. В конце концов дирижабль это не морской корабль с многомесячными переходами и длительным воздержанием. Так что, на моральный дух экипажа данный факт повлиять не может.

Долго в каюте задерживаться не стал. Незачем. Скинул с себя мундир, обрядился в галифе, фланелевую рубашку и кожаную куртку с меховым воротником, на голову федору. В этом мире расхаживать без головного убора считается моветоном, да и нравится мне эта шляпа. Образ эдакого Индиана Джонса, одного из любимых персонажей моей молодости.

Лётная палуба встретила меня искусственным освещением, запахом машинного масла и перегретого пара, а так же бодрящей прохладой. Так что, тёплая одежда здесь вовсе не лишняя. Вообще-то, обычно тут достаточно тепло, так как отработанный пар проходит по трубам и отдавая тепло согревает помещение, затем конденсируется и вода поступает обратно в котёл. Но объём тут слишком большой, а эскадрилья села совсем недавно.

Открывать аппарели пока пилоты не займут свои места в кабине, а техники не уберутся в безопасное место не рекомендовалось. Удержаться конечно можно, но уже имеется опасность, что тебя оторвёт и унесёт прочь. К примеру, на артиллерийской палубе матросы пристёгивались страховочными поясами. При должной сноровке они вполне могли себе позволить свободно перемещаться на крейсерской скорости до ста двадцати вёрст в час. Но выше, только находясь на своих боевых постах и со страховкой.

— Ну наконец-то, капуша, — хмыкнув, игриво-недовольным тоном встретила меня Настя.

Она стояла рядом с «Дроздом», уже находившемся на стартовой позиции. От самолёта слышался заунывный свист предохранительного клапана. Котёл уже был под парами, а машина готова к взлёту.

— Ну что красивая, поехали кататься, — нараспев произнёс я.

— Да поехали уже, а то я замёрзнуть успела, — ответила она, и полезла в кабину.

Едва закрыли фонарь, как я почувствовал тёплый воздушный поток. Кабина у «Дрозда» герметичная и отапливаемая, причём печка настолько хороша, что вскоре придётся подрегулировать её, чтобы добиться комфортной температуры.

Наконец аппарели начали опускаться, «Дрозд» вздрогнул от навалившегося воздушного потока, а снаружи послышались вой и свист ветра, в леерах и разных выступающих частях. Сейчас на лётной палубе стоит такой шум, что для разговора придётся кричать, надсаживая горло. Я вывел машину на максимальные обороты и отпустив тормоза подал знак механику, укрывавшемуся в закутке. Тот в свою очередь опустил рычаг, убирая из под колёс подпорки.

«Дрозд» сразу же сорвался с места подгоняемый как