Платит проигравший - Майкл Утгер

Она немного смутилась, посмотрела на часы, взвесила все «за» и «против» и согласилась.

– Больше часа я себе позволить не могу. Концерн без меня развалятся.

– Чудесно. Совсем рядом есть миленький ресторанчик, где подают дары моря.

Мы вместе направились к моей машине. Рядом с такой женщиной я чувствовал себя красавцем. Думаю, она этого так увидела.

«Плавник акулы» неплохое заведение, я люблю в него заглядывать, когда шелестит в кармане. Нас усадили у окна за двухместный столик, где я мог в полной мере разглядывать свою собеседницу, даже если она сочтет меня наглецом. Знакомый официант, впервые увидев меня с женщиной, лез из кожи вон и бесконечно подмигивал мне, пытаясь оказать поддержку, в которой я не нуждался.

Мы заказали омаров в скорлупе, салат из анчоусов и форель под винным соусом. Такое я позволил себе впервые в жизни.

– Ну, а теперь признавайтесь, что вы хотите из меня выудить?

– Если сочетать приятное с полезным, то скажу откровенно, меня интересует ваш концерн.

– Вы думаете, это интересно? Мы закупаем в Латинской Америке кофе в зернах в обмен на трактора и считаемся монополистами в области поставок в нашу страну самых лучших его сортов. Выгодный бизнес. Могу вам сразу сказать, что криминального в этом ничего нет.

– Предприятие целиком принадлежит Эрвину Кейлебу?

– Он держит в руках контрольный пакет акций.

– Кому принадлежит другая половина?

– Рэнделу Хардингу. Они компаньоны. Хардинг очень богатый человек. Кейлеб открыл дело десять лет назад с помощью его капиталов. Тогда это была мелкооптовая фирма. Теперь она превратилась в гигантский концерн.

– Почему же Хардинг оказался на вторых ролях?

– У него нет тех деловых качеств, которыми обладает босс. Весь успех столь мощного роста можно отнести на счет Кейлеба.

– Акции наследуются?

– Интересный вопрос. У вас есть хватка предпринимателя. Нет, акции переходят к компаньону в случае смерти одного из них. Это справедливо. Хардинг и Кейлеб стояли у истоков дела. Они в поте лица зарабатывали каждый цент. Смешно, если придет сын Кейлеба на место отца и станет указывать Хардингу, как надо работать.

– Что же получит семья, если случится несчастье с одним из магнатов?

– Не дай бог, конечно. Каждый из них имеет огромное личное состояние и страховку. Кейлеб и Хардинг застрахованы на три миллиона каждый. Страховые взносы выплачивает концерн. Это вроде компенсаций.

– Капля в океане. Ну, скажем, Хардинг сегодня умер…

Глэдис дернулась, будто у нее зуб сломался.

– Господи. Какие мысли вам приходят в голову.

– Абстрактные. И все же, что тогда?

– Семья покойного получит страховку в три миллиона, а Кейлеб-акции партнера. Вместо двух владельцев останется один. Я понимаю, к чему вы клоните, но смерть одного из них партнеру невыгодна. Они достаточно состоятельные люди и не будут гоняться за долей компаньона. Замена Кейлеба или Хардинга приведет к большим убыткам. Концерн много потеряет. Каждый из них хорош на своем месте и они прекрасно дополняют друг друга. В этом, мне кажется, уникальность нашей фирмы. Только, по-моему, вас интересует совсем другое.

Официант принес вино и омаров. С десяток раз подмигнув мне, разливая напиток в бокалы и не пролив при этом ни капли, парень ретировался.

– Вы правы. Меня интересует Айлин Сэтчер. Вместо удивления на ее лице появилась улыбка. Улыбка, похожая на солнечный зайчик и ослепившая меня окончательно. Надо сказать, я не очень уютно чувствовал себя в компании Глэдис Фоули. Мое безобидное приглашение на ланч превратилось в допрос, который ставил и меня, и ее в неловкое положение, но повернуть разговор в другую сторону я не мог. Сыск пропитал всего меня в большей степени, чем мужское начало.

Этим не стоит гордиться, но таковым я стал за многие годы одиночества. Очерствел, огрубел и вряд ли мог представлять интерес для хорошенькой женщины. И все же Глэдис оказалась достаточно тактичной и умной представительницей слабого пола, чтобы суметь сохранить баланс нашей встречи на легкой и непринужденной ноте, несмотря на сухость секретарского языка, когда речь шла о концерне.

– Я так и думала. Как только вы появились в офисе и спросили ее адрес, я догадалась, что речь пойдет о ней. Айлин взбалмошная девчонка. Слишком много о себе мнит. Наговорила гадостей боссу… Ну, а реакция была естественной.

– Всего лишь? Мне кажется, они находились не в тех отношениях, когда такой пустяк невозможно простить.

Глэдис пожала плечами.

– Несмотря на то, что я женщина и работаю в непосредственной близости от руководства, я ничего не берусь утверждать с уверенностью. Тут слишком много неясностей. Их отношения не лежали на поверхности. Боюсь ввести вас в заблуждение.

– Ну, мы же не ведем протокол и не собираемся ставить точки над "i". Co временем все встанет на свои места.

– Каждый мужчина в положении мистера Кейлеба имеет любовницу. Как правило, секретаршу. Вы понимаете, это вошло в моду и стало считаться хорошим тоном.

Кейлеб сноб! Он не может отставать от современных взглядов на вещи. Раньше этому удивлялись, либо возмущались, а теперь это превратилось в норму. Показалось бы странным, если бы у президента концерна не было бы любовной связи с какой-нибудь очаровательной пустышкой из обслуживающего персонала.

– Согласен. Но обычно такие связи не вызывают скандалов.

– А разве был скандал?

– Мне так показалось.

– Айлин психопатка. Мне кажется, она вбила себе в голову, что имеет какие-то права на шефа. Возраст. В итоге довела дело до беременности и этот факт уже невозможно было скрывать. Безумство!

Эта новость меня ошарашила. Многое из моих предположений теперь нуждалось в пересмотре.

– Может бьпь, Кейлеб ей что-то обещал?

– Ну что вы?! Босс типичный подкаблучник. Он никогда не решится на конфликт с семьей. Положение в обществе слишком дорого стоит, чтобы позволить себе его разрушить и начать все сначала.

– Вы знакомы с Хэйзл Кейлеб?

– Разумеется. Я не первый день в концерне. Мне приходится бывать па приемах, званых обедах, семейных торжествах. Хэйзл интересная женщина, волевая, сильная натура, моложе мужа на десять лет. Короче говоря, они отличная пара, а мисс Сэтчер пустое место. Она не вписывается в этот альянс ни с какой стороны.

С минуту мы молчали. Глэдис вновь улыбнулась своей ослепительной улыбкой.

– Я отработала свой ланч?

– Извините. Я слишком давил на вас.

– Нет. Никаких коммерческих секретов я не выдала. Все эти подробности вы могли узнать и без моей помощи, затратив чуть больше времени. Почему бы не помочь обаятельному мужчине с необычной профессией. Я впервые вижу так близко живого детектива. Раньше мне приходилось лишь читать о них в дешевых изданиях в мягкой обложке или сопереживать им в остросюжетных фильмах. Я ничего не имею против вашей профессии, мне даже любопытно, как людям удается раскрывать запутанные дела.

– Это один из способов спастись от голода. Ужасный метод добывания хлеба.

Глэдис мягко и непринужденно сменила тему. Мы выпили немного вина. Когда принесли кофе, я еще раз вернулся к прежнему разговору. Никак у меня не получалось не жать на педаль.

– А что вы делали вчера утром? До моего появления в офисе концерна? Она неподдельно удивилась.

– До трех часов занималась новым проектом. Я, как посудомоечная машина, вычищаю объедки с тарелок. Документ должен быть предельно четким, исключать возможность разночтения. С чем связан ваш странный вопрос?

– Нет, не странный. Мне показалось, что я вас видел. На улице.

– Вообще я затворница. Работаю дома, одна, чтобы никто не мешал.

– Такое впечатление, что весь концерн работал вчера днем над проектом.

– Что вы имеете в виду?

– Не «что», а «кого». Хардинга. Его вчера тоже не было в офисе. Как я понял, и он занимался проектом.

Глэдис рассмеялась, показав прекрасные белые зубы. Она обладала какой-то магической непосредственностью.

– Боже упаси. Хардинг этим не занимается. Он типичный администратор.

– Где же тогда в эти часы сиял его гений?

– Ну, он мне неподотчетен. Во всяком случае, когда у меня возникли некоторые вопросы по поставкам, я ему звонила трижды, но дома его не застала.

– Хардинг тоже заметная фигура в высших сферах. Он придерживается моды?

– Вы имеете в виду секретаршу?

– Она миленькая.

– О Хардинге никто ничего не знает. Человек-сейф. Все тайны свои он держит за семью замками. Ровен, вежлив, не признает авторитетов. Мне кажется, у него не бывает неопределенного настроения, он всегда одинаково ровен. За пять лет работы я не слышала, чтобы Хардинг повысил голос или впал в уныние. Он стоит особняком, как неприступная скала.

– Как он уживается с Кейлебом?

– Прекрасно. Внешне. Но, по-моему, они не испытывают нежных чувств друг к другу. Но бизнес требует жесткой дисциплины. Личные симпатии или антипатии в таких случаях уходят на десятый план. Надо делать общее дело. И как можно лучше.