Цвет волшебства (сборник) - Терри Пратчетт

— Послушай, — сказал наконец волшебник. — А ты вообще встречался когда-нибудь с варварами?

Двацветок отрицательно покачал головой.

— Этого я и боялся, — вздохнул Ринсвинд. — Видишь ли, они…

С улицы послышался топот бегущих ног. Внизу раздался дружный рёв голосов — судя по всему, прибыли свежие силы. Последовала какая-то кутерьма на лестнице. Дверь распахнулась прежде, чем Ринсвинд успел собраться с мыслями и выпрыгнуть в окно.

Он ожидал увидеть обезумевшего от жадности и крови грабителя, но вместо этого обнаружил перед собой круглую раскрасневшуюся физиономию сержанта Городской Стражи. Ринсвинд снова начал дышать. Ну конечно. Стражники всегда вели себя очень осторожно и в потасовку раньше времени не вмешивались — дрались они только тогда, когда численный перевес находился на их стороне. Кроме того, бывшим стражникам платили пенсию, так что на эту работу нанимались осторожные, вдумчивые люди.

Сержант свирепо зыркнул на Ринсвинда, а затем с интересом вгляделся в Двацветка.

— Значит, здесь всё в порядке? — спросил он.

— О, всё замечательно, — откликнулся Ринсвинд. — А вас, видно, задержали неотложные дела?

Сержант пропустил его насмешку мимо ушей.

— Стало быть, это и есть тот самый чужеземец? — уточнил он.

— Мы как раз собирались уходить, — быстро сказал Ринсвинд и перешёл на тробский язык. — Двацветок, думаю, нам следует пообедать в каком-нибудь другом трактире. Мне известна пара местечек…

Он собрал весь апломб, на какой только был способен, и важно прошествовал в коридор. Двацветок последовал за ним. За их спинами сержант издал странный полузадушенный хрип — прямо на его глазах Сундук захлопнул крышку, поднялся на ножки и, потянувшись, отправился догонять хозяина.

Внизу стража вытаскивала из комнаты трупы. Уцелевших не было. Стражники позаботились об этом, предоставив всем выжившим возможность удрать через заднюю дверь — искусный компромисс между осторожностью и справедливостью, который выгоден всем заинтересованным сторонам.

— Что это за люди? — поинтересовался Двацветок.

— Ну, знаешь ли… Люди какие-то, — ответил Ринсвинд. Но прежде, чем он успел захлопнуть рот, некая часть его мозга, которой явно нечего было делать, захватила контроль над его языком и добавила: — Вообще-то, это герои.

— Да ну?

Если ваша нога увязла в Серых Миазмах Х'рулла, лучше не мучаться, а шагнуть в топи второй ногой и благополучно пойти ко дну. Ринсвинда понесло.

— Говорю тебе, этого зовут Эриг Силавруке, того — Черныш Зенелл…

— А Хрун-Варвар здесь? — спросил Двацветок, с энтузиазмом вертя головой.

Ринсвинд глубоко вздохнул.

— Да, вон он, у нас за спиной, — сказал он.

Эта ложь была настолько чудовищной, что расходящиеся от неё круги распространились по одному из нижних тонких планов и дошли аж до Квартала Волшебников, расположенного за рекой. Там, натолкнувшись на постоянно витающую над кварталом завесу чародейской силы, круги лжи набрали ужасающую скорость и отразились прямо за Круглое море. Одна гармоника дошла до самого Хруна, который в тот момент рубился с парочкой гноллей на узенькой тропке высоко в Кадеракских горах, и на мгновение вызвала у варвара необъяснимое смятение чувств.

Двацветок тем временем откинул крышку Сундука и торопливо вытащил на свет увесистую чёрную штуковину кубической формы.

— Фантастика! — воскликнул он. — Дома ни за что не поверят!

— О чём это он? — с сомнением спросил сержант.

— Радуется, что вы нас спасли, — пояснил Ринсвинд и искоса взглянул на чёрную коробку, приготовившись к тому, что она либо взорвется, либо начнет издавать странные музыкальные звуки.

— А-а, — протянул сержант.

Он тоже не отрываясь смотрел на коробку.

Двацветок одарил их жизнерадостной улыбкой.

— Мне хотелось бы запечатлеть это событие. На память, — сказал он. — Ринсвинд, не мог бы ты попросить героев встать вон там, у окна? Это не займет много времени. И… э-э… Ринсвинд?

— Да?

— Полагаю, тебе известно, что это такое? — прошептал ему на ушко Двацветок, встав на цыпочки.

Ринсвинд уставился на коробку. У неё имелся круглый стеклянный глаз, зияющий посредине одной из сторон, и рычажок сзади.

— Не сказал бы, — признался он.

— Это приспособление для быстрого изготовления картинок, — объяснил Двацветок. — Сравнительно недавнее изобретение. Я весьма горжусь им, но, понимаешь ли, я боюсь, что эти джентльмены станут… э-э, я имею в виду, они, может, будут… ну, вроде как возражать. Ты не мог бы разъяснить им, что к чему? Разумеется, я оплачу их потерянное время.

— В этой коробке сидит демон, который рисует картинки, — коротко перевел Ринсвинд. — Делайте, что говорит этот псих, и он даст вам золота.

Стражники нервно улыбнулись.

— Ринсвинд, я хотел бы, чтобы ты тоже был запечатлен на картинке. Вот так, прекрасно.

Двацветок вытащил уже знакомый волшебнику золотой диск, прищурившись взглянул на поверхность кругляша, потом пробормотал: «Думаю, тридцати секунд будет в самый раз», — и оживленно скомандовал:

— Улыбнитесь, пожалуйста!

— Улыбайтесь, — прохрипел Ринсвинд.

Из коробки раздалось жужжание.

— Готово.

Высоко над Диском парил второй альбатрос. Он летел так высоко, что его безумные оранжевые глазки видели весь Плоский мир — и даже все огромное, сверкающее Круглое море. К одной из ног птицы была привязана желтая почтовая капсула. Далеко внизу, невидимый за облаками альбатрос, доставивший патрицию Анк-Морпорка первое письмо, неторопливо взмахивал крыльями, возвращаясь домой.

Ринсвинд изумлённо смотрел на маленький стеклянный квадратик. Это действительно он — крошечная фигурка, совсем такая, как в жизни. Стоит на фоне группы стражников, лица которых сведены перекошенными от страха ухмылками. Толпящиеся вокруг Ринсвинда люди вытянули шеи, заглядывая ему через плечо, и загудели в бессловесном ужасе.

Ухмыляющийся Двацветок извлек из кошелька пригоршню мелких монеток по четверти райну и подмигнул волшебнику.

— У меня были похожие проблемы, когда я останавливался на Коричневых островах, — сообщил он. — Тамошние жители посчитали, что иконограф крадет у них частичку души. Это ж смех, да и только!

— Аг-ха, — отозвался Ринсвинд, а потом поскольку одного «аг-ха» было как-то маловато для поддержания разговора, добавил: — Однако, по-моему, я здесь не очень на себя похож.

— Обращаться с ним очень легко, — продолжал Двацветок, пропуская его замечание мимо ушей. — Смотри, тебе нужно всего-навсего нажать этот рычажок. Всё остальное иконограф сделает сам. Сейчас я встану вот здесь, рядом с Хруном, а ты снимешь меня на картинку.

Монеты непонятным, ведомым только золоту образом успокоили возбуждение собравшихся, и через полминуты Ринсвинд с удивлением обнаружил, что держит в руке миниатюрный стеклянный портрет Двацветка. Маленький турист размахивал огромным зазубренным мечом и улыбался так, словно сбылись все его мечты.

Они пообедали в небольшой харчевне рядом с Медным мостом; Сундук всё это время просидел под столом. Еда и вино, значительно превосходящие по качеству то, чем обычно довольствовался Ринсвинд, помогли волшебнику отчасти расслабиться. Всё не так уж и плохо, решил он. Чуть-чуть изобретательности, немножко смекалки — вот и всё, что нужно.

Двацветок, казалось, тоже о чём-то размышлял.

— Видно, трактирные потасовки довольно обычная вещь в этих краях… — задумчиво глядя в кубок, сказал он.

— О, очень даже обычная.

— И, наверное, постоянно страдает меблировка, бьётся утварь?

— Мебли… а, понял. Ты имеешь в виду лавки и всё такое прочее. Да, скорее всего.

— Это, должно быть, очень огорчает трактирщиков?

— Я как-то никогда об этом не думал. По-моему, это их профессиональный риск.

Двацветок задумчиво посмотрел на волшебника.

— Здесь я, возможно, смогу помочь, — сообщил он. — Риск — это моё ремесло. Послушай, тебе не кажется, что эта пища чуть-чуть жирновата?

— Ты сам сказал, что хочешь попробовать типичную морпоркскую еду, — напомнил Ринсвинд. — Так что ты там говорил насчёт риска?

— О, про риск я знаю всё. Это моя работа.

— Я так и думал, что ты произнёс именно эти слова. В первый раз я им тоже не поверил.

— Нет, лично я риску никогда не подвергаюсь. Пожалуй, самое захватывающее приключение в моей жизни случилось со мной, когда я опрокинул чернильницу. Нет, я оцениваю риск. Изо дня в день. Тебе известно, какова вероятность того, что в квартале Красного Треугольника в Бес Пеларгике случится пожар? Один к пятистам тридцати восьми. Это я сам сосчитал, — с оттенком гордости добавил он.

— За… — Ринсвинд попытался подавить отрыжку. — Зачем? Пр'сти.