Боги были астронавтами! - Эрих Деникен

Цель, для которой предназначался этот странный ковчег, теологам тоже неясна. Высказываются разные точки зрения. Теолог Райнер Шмитт считает ковчег «сосудом для священного камня» [23]. Иное мнение у знаменитого теолога Мартина Дибелиуса, который полагает, что речь идет о «передвигающемся, пустом Божьем троне или о перевозимой Божьей колеснице, на которой Божество стоит или восседает» [24]. Теолог Р. Ватке высказывает опять-таки совсем иную точку зрения: в ковчеге «ничего» не было, потому что там жил Бог [25]. Гарри Торчинер считал, что в ковчеге переносили скрижали [26]. Мартин Дибелиус ставит под сомнение это утверждение. В Библии есть даже указание такого рода: «И отправились они от горы Господней на три дня пути, и ковчег Завета Господня шел пред ними три дня пути, чтоб усмотреть им место, где остановиться» (Чис 10:33). Разве Господь Бог не знал заранее, где израильтяне должны сделать привал?

Подобным спорам и догадкам нет конца. Эта тема просто неисчерпаема. Кто захочет осилить теологическое сочинение толщиной более 1000 страниц, вышедших из-под пера Отто Айссфельдта, быстро поймет, о чем речь [27].

Ковчег был опасным для жизни предметом. Об этом говорится не только в книгах Моисеевых. Знали это и толкователи Торы, Философ и математик Лазарус Бендавид (1762–1832), в свое время занимавший пост директора еврейской школы, еще 150 лет тому назад писал, что «святая святых скинии во времена Моисея содержала в себе довольно совершенный набор электрических инструментов. Опасность для жизни, согласно мнению талмудистов, всякий раз возникала для тех, кто входил в святая святых. Первосвященник входил туда не без опасений и радовался, вернувшись оттуда целым и невредимым» [28].

Но что это за Бог — и данный вопрос занимает центральное место в этой главе, — что это за Бог, который поручает своим главным и тайным слугам — Моисею и Аарону — сделать специальный ковчег по уже имеющемуся образцу? Разбирать и чистить «Древнейшего днями»? Транспортировать в высшей степени опасную аппаратуру, из-за которой произошло несколько доказуемых несчастных случаев со смертельным исходом? Нужен ли был такой театр вездесущему Духу Вселенной?

Мне могут возразить, что все это чисто риторические вопросы, а Бог — дело нашей веры, глубокой и искренней. Только такая и требуется от нас. Но именно здесь, как говорится, собака зарыта. Должны ли мы безоговорочно и упрямо верить в Бога, такого противоречивого и так часто ошибающегося? Если в этом цель Слова Божьего, то тогда каждая секта вольна верить в собственное толкование Библии. Ведь, в сущности, любая из них — от чистого сердца, разумеется, — убеждена, что именно она правильно понимает Священное писание, что именно ей удалось корректно перевести его.

Заставлять свои создания веровать в нечто невозможное, в то, чего никак не может быть на самом деле и о чем самим же созданиям отлично известно, — это, на мой взгляд, противоречит Божественному Разуму. Вы должны веровать, даже если понимаете ошибочность своей веры, — подобный приказ, в сущности, неразумен. Путь к так называемому «спасению» не может заключаться в том, чтобы мы придерживались каких-то суеверий и некритически принимали на веру бессмыслицу. Созидающий дух Вселенной — нечто вневременное. Он, безусловно, знал бы, что его разумные создания в будущем станут искать те или иные новые объяснения прежним противоречиям. Если в Божественной идее вообще содержится «спасение», то оно заключается в познании. «Верить — значит идти путем наименьшего сопротивления, мыслить — куда труднее» (Людвиг Маркус, 1894–1971).

Описанный в Библии Бог обладал такими средствами принуждения, выходящими далеко за пределы понимания людей тех времен, о которых идет речь в Ветхом Завете. В настоящее время, как известно, технически отсталые нации воспринимают оружие, производимое в соответствии с сегодняшними достижениями научно-технического прогресса, как некую магическую силу. Не так давно я написал книгу об этом [9]. Именно так обстоит дело и в Ветхом Завете. Между израильтянами и амаликитянами начинается сражение. Моисей посылает своих воинов под началом Иисуса сражаться с неприятелем, а сам вместе с Аароном и Ором поднимается на вершину ближайшего холма. Зачем?

«И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль; а когда опускал руки свои, одолевал Амалик. Но руки Моисеевы отяжелели; и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем. Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, а другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца» (Исх 17:11,12). Израильтяне одержали в том сражении победу, и милосердный Господь Бог говорит Моисею, что «совершенно изгладит память Амаликитян из поднебесной».

Любопытная ситуация! За недостатком данных мы не знаем, каким оружием пользовался Моисей со своего командного пункта на холме. Но, вероятно, это было могучее средство поражения неприятеля. Ближайшие сподвижники Моисея, те, кому он доверял больше, чем всем остальным, поддерживали его руки. И неприятель был сокрушен, а память о нем стерта. И это по-Божески?

Кульминационный момент встреч между Моисеем и его Богом мы находим в 19-й и 20-й главах Исхода. Сначала Моисей восходит к Богу на гору. Бог взывает к пророку, повелевая сообщить своему народу следующее: «Вы видели, что Я[1] сделал Египтянам, и как Я носил вас как бы на орлиных крыльях, и принес вас к Себе». Вот почему народ Израиля должен «слушать глас Божий и соблюдать Его Завет». Бог обещает израильтянам: «Будете Моим уделом из всех народов». Стоит ли спрашивать, зачем созидающему духу Вселенной еще какой-то «удел»? Но поскольку нерешительный народ все еще медлит, Господь провозглашает: «Я приду к тебе[2] в густом облаке, дабы слышал народ, как Я буду говорить с тобою, и поверил тебе навсегда». Наконец Господь повелевает быть готовыми к третьему дню: ибо в третий день Он сойдет пред глазами всего народа на гору Синай. Правда, случится это не сразу, — сначала Моисей должен провести на земле черту вокруг горы: «И проведи для народа черту со всех сторон, и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее; всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти. Рука да не прикоснется к нему, и пусть побьют его камнями или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых!» (Исх 19:12).

Обращаясь к Моисею, Бог добавляет к сказанному ранее: «…подтверди народу, чтобы он не порывался к Господу видеть Его, и чтобы не пали многие из него» (Исх 19:21).

Этот запрет касается и священников, «чтобы не поразил их Господь».

Если бы нам было необходимо еще одно доказательство того, что Моисей говорил не с вездесущим духом Вселенной, а с кем-то другим, то именно здесь оно и содержится. Почему несравненный и единственный в своем роде Бог не может сам защитить себя? И вообще — от чего Богу защищаться? Зачем нужна эта граница (черта) вокруг горы? И к чему эти ужасные угрозы смертью? Господь Бог должен был бы знать, что созданные «по его образу и подобию» люди не лишены любопытства. Если на сей раз по каким бы то ни было причинам Богу не хотелось, чтобы люди или даже животные подходили близко к нему, то почему он не возвел какую-то защитную преграду вокруг этой горы? Разве это не было в его силах?

Теологи, разумеется, по этому вопросу придерживаюся совсем иной точки зрения. В их распоряжении была целая тысяча лет — даже две тысячи — чтобы дать очень сложное объяснение весьма простым вещам. Милосердный Господь Бог, оказывается, захотел провести границу между мирским и святым, между обыкновенным и необыкновенным. Мирское должно было так или иначе оказаться за пределами мира святости. Позднее — за пределами Храма. В мире святости остается то, что непостижимо, таинственно, к чему люди не смеют приближаться и чего им все равно не постичь. Мир святости — так, во всяком случае, говорится в Большой энциклопедии Брокгауза — это нечто бесконечно возвышенное, непостижимое, это царящая над миром власть.

Допустим, так оно и есть. Святые границы, места поклонения были, есть и будут во всех культах и религиях всех времен. Но где истоки такого мышления? Как явствует из Второй книги Моисеевой, Господь Бог четко устанавливает границу вокруг горы. Разве не достаточно было бы наказать тех людей (и животных), которые пересекут магическую линию, ударив их? Или с помощью непреодолимого барьера удержать их от того, чтобы они проникали в зону святости? По Моисею, такое было, очевидно, невозможно, неосуществимо. Почему? Потому что Господь Бог спустился на гору. И как!

Господь Бог спускается на священную гору.

«Гора же Синай вся дымилась от того, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась… И сошел Господь на гору Синай, на вершину горы…» (Исх 19:18 и далее).