Флирт или вбрасывание - Лия Бруннер

Я безразлично отмахиваюсь.

– Это все мелочи.

В ответ Брюс смеется.

– Честно говоря, я думал, что ты к ней уже остыл.

– Честно говоря, я тоже. – Я опускаю взгляд на свои коньки, в миллионный раз удивляясь, почему я все еще не остыл. Мы так и не виделись после свадьбы Уэста и Мэл в июле, и все равно она – единственная, о ком я думаю.

После тренировки я принимаю душ и переодеваюсь. Выходя из раздевалки и направляясь в сторону парковки, я слышу, как из кабинета тренера Янга раздается тихое «пс-с-с».

– Найт, иди-ка сюда, – подзывает меня тренер Янг.

Я делаю несколько шагов спиной вперед, имитируя лунную походку. Он тяжело вздыхает, и его взгляд устремляется на один из стульев в комнате рядом с его письменным столом.

Схватив стул, я придвигаю его ближе к столу и сажусь. Кабинет тренера уютный, но достаточно простой. На стенах развешаны джерси и памятные вещи, а через два окна в комнату проникает вечерний свет.

– Уже соскучились, тренер? Прошло всего… сколько? Минут тридцать?

Тренер Янг делает странное движение глазами, будто пытается закатить их, но в последний момент передумывает. Вместо этого он изображает слабую улыбку.

– Мне нужна твоя помощь.

У меня в животе будто обрывается трос. Это не к добру. Тренер Янг и наш генеральный менеджер Том Паркер всегда просят Реми об услугах. Зрелого и уравновешенного Реми. Но меня – никогда. Я опускаю руки.

– Хорошо, – говорю я, молча призывая его продолжить.

– В эти выходные состоится благотворительный вечер.

Я мгновенно расслабляюсь. Мероприятие, ничего особенного. Я откидываюсь на спинку стула и одариваю его своей фирменной ухмылкой.

– И вам нужно сопровождение? Что ж вы сразу так не сказали? – Я в шутку подмигиваю ему.

– Найт, – порицающим тоном говорит тренер Янг. – Будь серьезным хоть на секунду.

– Ладно. Продолжайте.

– Том попросил меня несколько месяцев назад организовать «Вечер с ”Ди Си Иглз”» для благотворительного аукциона. И я вспомнил об этом только сейчас. – Он нервно поправляет воротник своего темно-синего поло. – Естественно, мне нужен один из вас. Чтобы на «Вечере с ”Ди Си Иглз”» был хоть один хоккеист из команды.

Мои брови взлетают вверх.

– Вы продаете хоккеистов на аукционе?

– Ты нужен там только на один вечер! Точнее, на ужин, – запинается он. – И это для доброго дела! Деньги, собранные на аукционе, пойдут на исследования для детской больницы.

Я сутулюсь. Наша команда всячески участвует в жизни населения, но волонтерство в детской больнице – это, наверное, лучшее из того, что я слышал. Я уже мысленно согласен, но решаю подразнить тренера еще чуть-чуть. Мне нравится наблюдать за тем, как он нервничает.

– То есть я должен продать свое тело, очень даже красивое тело, во благо деткам? Так что ли?

– Нет, нет и еще раз нет! – Он встает со своего места и начинает размахивать руками. – Ты все неправильно понял. Давай объясню с начала. – На его лбу выступают капельки пота.

Я откидываю голову назад и смеюсь. Когда я опускаю голову, то замечаю, что тренер Янг сварливо хмурится.

– Так ты согласен или нет?

– Согласен, согласен, – я утвердительно киваю. – Я пойду. Но что я получу за это?

– Удовлетворение от осознания того, что деньги с аукциона пойдут на помощь деткам. И, возможно, прекрасный ужин с богатым стариком.

Вздохнув, я встаю со стула и делаю шаг к двери.

– Хорошо, будет сделано. – Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь в дверном проеме. – Почему вы попросили меня, а не Реми или Брюса?

– Реми категорически отказался. – Тренер опускается обратно в свое кресло. – И попросил меня спросить тебя. Сказал, будто ты думаешь, что в смокинге выглядишь как агент 007.

Я хихикаю.

– Я не думаю, я знаю.

Он игнорирует мой сарказм.

– Спасибо, что согласился. Я пришлю все подробности по телефону.

Он машет рукой в сторону двери, давая мне понять, что я свободен.

Придя домой с тренировки, я захожу в просторный гараж, который ведет в большую прихожую, плавно перетекающую в кухню. Войдя внутрь, я снимаю обувь на коврике, не желая пачкать только что вымытый кафельный пол. На кухне я замечаю маму, ее темные непослушные волосы как обычно убраны в пучок. Мама, будучи матерью-одиночкой, много работала, убирая дома, чтобы прокормить нас обоих. Она многим жертвовала, чтобы я мог играть в хоккей, ведь это недешевый вид спорта. Когда я стал частью «Иглз», я помог ей переехать поближе ко мне. С тех пор я плачу ей за то, что она каждую неделю убирает мою квартиру и готовит для меня еду. Это дешевле, чем нанимать личного шефа, и плюс ко всему, мама остается при деньгах. К тому же она потрясающе готовит итальянские блюда… И мысль о том, что она могла остаться одна в Нью-Йорке, разбивает мне сердце.

Я ухмыляюсь, подхожу к ней сзади и резко хватаю за плечи. Она вопит от неожиданности, сильно вздрагивая:

– Колби! Как такой огромный бугай может так тихо подкрадываться?

Я хохочу от ее реакции.

– Впервые слышу, что меня называют тихим.

Я замечаю блеск в карих глазах матери.

– И то верно. Ты вечно болтал на уроках! И сейчас ничего не изменилось.

Поцеловав ее в щеку, я поворачиваюсь к плите, чтобы посмотреть, что на ужин.

– Ого, курица и ньокки?

– Твое любимое! – Она вздыхает. – Я хочу, чтобы ты перестал мне платить. Я теперь замужем, а ты – мой сын! Это смешно.

– Мне обойдется вдвое дороже, если я заплачу кому-то другому, мам. Ничего в этом такого нет. – Я пожимаю плечами.

Она качает головой, возвращаясь к огромной плите из нержавеющей стали и помешивая суп.

– Как прошла тренировка?

Я запрыгиваю на барный стул за широким кухонным островком и рассказываю ей о тренировке. Все это напоминает мне детство. Только теперь у меня есть собственный особняк площадью около пятисот квадратных метров.

– А потом тренер попросил меня пожертвовать собой ради благотворительности.

Мать оборачивается на меня.

– Чего?

Я смеюсь и рассказываю ей о благотворительном аукционе. Она с облегчением выдыхает, когда я объясняю ситуацию, но все еще выглядит немного озабоченной.

– Мне это не нравится. Ты так и продолжишь заводить интрижки направо и налево? Неужели ты никогда не остепенишься? – Затем в уголках ее губ мелькает улыбка. – Только посмотри, как мы счастливы с Чарли.

Я ухмыляюсь. Мне нравится видеть ее счастливой. Мать была раздавлена, когда отец изменил ей. Не думаю, что она вообще верила, что когда-нибудь снова полюбит. Но Чарли, пожалуй, единственный мужчина, достойный ее. Этот