Оскорбление нравственности - Том Шарп

— И как же вас разыгрывают? — поинтересовался коммандант.

— Звонят и говорят, что к ним в дом кто-то ломится, или что их насилуют, или что-нибудь еще. В основном женщины.

Коммандант Ван Хеерден припомнил те времена, когда ему самому приходилось бывать дежурным сержантом. Он вынужден был согласиться, что ложных вызовов действительно поступает немало. Он отпустил сержанта, предварительно отчитав его.

— На будущее, если я вам снова позвоню, — сказал коммандант, — нечего со мной спорить. Понятно?

Сержант подтвердил, что понятно, и уже собирался было уйти, но в этот момент коммандант передумал.

— Куда это вы лыжи навострили? — гаркнул он. Сержант объяснил, что намерен идти домой досыпать, поскольку всю ночь был на дежурстве. Но у комманданта были свои планы.

— Назначаю вас старшим группы по расследованию происшествия в моем доме, — заявил он. — И чтобы к обеду виновные были найдены. Доложите лично.

— Слушаюсь, сэр, — с недовольством в голосе произнес сержант и вышел. На лестнице ему повстречался лейтенант Веркрамп, вид у него был совершенно измученный.

— Коммандант приказал, чтобы я к обеду закончил расследование взлома, — сказал сержант Веркрампу. Лейтенант вздохнул, вернулся наверх и постучал в дверь комманданта.

— Входите, — раздался громкий голос из кабинета. Лейтенант Веркрамп вошел. — Что с вами, Веркрамп? Выглядите так, будто всю ночь прокутили.

— Да чердак… — чуть было не проговорился Веркрамп, которого вывели из равновесия проницательность и наблюдательность комманданта.

— Что?

— Приступ колик[12], — поправился Веркрамп, пытаясь совладать с собственным языком. Оступился… то есть оговорился.

— Соберитесь, лейтенант, — приказал коммандант.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Веркрамп.

— Что вы хотели мне сказать?

— Насчет происшествия у вас в доме, сэр. У меня есть кое-какая информация. Я подумал, что, возможно, она будет вам интересна, — ответил Веркрамп.

Коммандант Ван Хеерден вздохнул. Он мог бы и сам догадаться, что лейтенант Веркрамп приложил к этому делу свою грязную лапу.

— Ну что там?

Лейтенант Веркрамп проглотил стоявший в горле комок.

— Мы в службе безопасности, — начал он, пытаясь разложить ответственность на как можно более широкий круг лиц, — получили недавно сигнал, что будет предпринята попытка установить в вашем доме подслушивающую аппаратуру. — Он сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление его слова оказывают на комманданта. Ван Хеерден среагировал, как и следовало ожидать. Он выпрямился в своем кресле и с выражением ужаса на лице уставился на лейтенанта.

— О Боже, — проговорил коммандант, — вы хотите сказать, что…

— Совершенно верно, сэр, — ответил Веркрамп. — Действуя на основании этого сигнала, я поставил ваш дом под круглосуточное наблюдение.

— То есть…

— Совершенно верно, сэр, продолжал Веркрамп. — Возможно, вы обратили внимание, что за вашим домом наблюдают.

— Действительно, — сказал коммандант, — вчера вечером я их видел.

— Это были мои люди, сэр, — кивнул Веркрамп. — На противоположной стороне улицы, напротив дома, и в саду, — сказал коммандант.

— Так точно, сэр, — согласился лейтенант. — Мы опасались, что они вернутся.

Коммандант почувствовал, что теряет нить разговора.

— Кто вернется?

— Коммунисты, сэр.

— Коммунисты?! Какого черта коммунистам может быть нужно в моем доме?

— Они хотели установить там подслушивающую аппаратуру, сэр, — ответил Веркрамп. — Вчера их попытка не удалась, и я подумал, что они могут попробовать еще раз.

Коммандант Ван Хеерден взял себя в руки.

— Вы хотите сказать, те люди, которые назвались водопроводчиками и газовщиками, были на самом деле коммунистами?

— Замаскированными, сэр. К счастью, моим агентам удалось сорвать их попытку. Один из коммунистов провалился через потолок…

Коммандант Ван Хеерден удовлетворенно откинулся в кресле. Наконец-то он узнал, кто пробил дыру в потолке его спальни.

— Так, значит, это вы наделали? — спросил он.

— Так точно, сэр, — подтвердил Веркрамп, — и мы немедленно сделаем весь необходимый ремонт.

Эти новости сняли тяжкое бремя с души комманданта. Но кое-что все же продолжало его удивлять.

— Не понимаю, для чего коммунистам вообще понадобилось ставить подслушивающие устройства в моем доме? И что это за люди? — спросил коммандант.

— Боюсь, пока еще я не имею права назвать их, — Веркрамп прибег к помощи авторитета Бюро государственной безопасности. — У меня есть на этот счет приказ из центра.

— Но какой им смысл прослушивать мой дом? — повторил свой вопрос коммандант, который хорошо знал, что приказы, поступившие из БГБ, обсуждению не подлежат. — Ни о чем важном я там не говорю.

— Но они ведь этого не знают, сэр, — полусогласился, полувозразил Веркрамп. — Информация, которой мы располагаем, позволяет предположить, что, вероятно, они рассчитывали получить какие-нибудь материалы, при помощи которых вас можно было бы потом шантажировать. — Говоря это, лейтенант внимательно следил за реакцией комманданта Ван Хеердена. Тот выглядел пораженным.

— О Господи, — только и смог он выдавить из себя, вытирая платком вспотевший лоб. Веркрамп начал быстро развивать одержанный частичный успех.

— Если бы они получили какие-нибудь материалы… ну, скажем, о ваших сексуальных привычках или еще что-нибудь компрометирующее. — Лейтенант выдержал паузу. Коммандант сидел и обильно потел. — Вы ведь могли бы попасть им на крючок, не так ли?

В принципе коммандант Ван Хеерден был согласен, что могло бы получиться именно так, но признавать этого перед лейтенантом Веркрампом он не желал. Он быстренько перебрал в уме некоторые свои специфические привычки и пришел к выводу, что среди них есть и такие, о которых другим лучше не знать.

— Чертова свинья, — пробормотал он себе под нос, и в его взгляде появилось что-то похожее на уважение к лейтенанту. В конце концов Веркрамп доказал, что он далеко не глуп. — Ну и что вы собираетесь предпринять дальше? — спросил коммандант.

— Две вещи, — ответил Веркрамп. — Во-первых, по возможности успокоить коммунистов, развеять их возможные сомнения. С этой целью мы намерены просто проигнорировать все, что случилось у вас в доме. Пусть они считают, будто мы не знаем, чего они хотят. Возложим ответственность на газовую… э-э… водопроводную компанию.

— Это я уже сделал, — сказал коммандант.

— Отлично. Мы должны понимать, что этот инцидент — часть общенационального по масштабам заговора, цель которого подорвать моральный дух южноафриканской полиции. Поэтому крайне важно, чтобы мы не действовали слишком поспешно.

— Нет, это просто из ряда вон, — проговорил коммандант. — Общенациональный заговор! Я и не думал, что в стране еще столько коммунистов. Я полагал, что мы их давным-давно пересажали.

— Они появляются снова и снова, как зубы у дракона, — заверил комманданта Веркрамп.

— Похоже на то, — согласился коммандант, никогда не задумывавшийся над этой проблемой с такой точки зрения. Лейтенант Веркрамп продолжил свои рассуждения.

— После провала их последней подрывной кампании они все ушли в подполье.

— Да, наверное, — поддержал коммандант, все еще размышляя над аналогией с зубами дракона, произведшей на него большое впечатление.

Они реорганизовались и сейчас начали новую кампанию. Во-первых, с целью подрыва нашего морального духа, а во-вторых, если в этом они добьются успеха, то начнут новую волну подрывных действий, — объяснял Веркрамп.

— То есть, по вашему мнению, — перебил коммандант, — они пытаются набрать такие факты, которыми потом можно было бы шантажировать всю полицию Южной Африки?

— Совершенно верно, сэр, — ответил Веркрамп. — У меня есть основания полагать, что их особенно интересуют случаи недостойного сексуального поведения офицеров полиции.

Коммандант постарался припомнить, какие случаи недостойного сексуального поведения мог допустить за последнее время он сам, но, к сожалению, так ничего и не вспомнил. Но, с другой стороны, он мог бы легко назвать тысячи подобных случаев, в которых были замешаны его подчиненные.

— Да, — вымолвил он наконец, — хорошо, что констебля Элса нет больше с нами. Кажется, этот тип отправился на тот свет как раз вовремя.

Веркрамп улыбнулся.

— Я тоже об этом подумал, — сказал он. В полицейском управлении Пьембурга уже давно ходили легенды о тех делах, что вытворял констебль Элс в сфере межрасовых половых сношений.

— Но я все-таки пока не очень понимаю, как вы намерены положить конец этой гнусной кампании, — продолжал коммандант. — Элса нет, но многие другие полицейские ведут себя не лучше. Лейтенант Веркрамп почувствовал прилив вдохновения.