Под маской моего мужа (СИ) - Рам Янка "Янка-Ra"

— Я люблю тебя… — шепчет он ещё раз.

И мне так хорошо, что хочется разрыдаться.

— Ты говорил, — кусаю его за мочку. — Всегда говорил…

— Это я не то говорил… Не то! — едва слышно исступлённо шепчет он.

Да, так, как сейчас, он не говорил никогда. Вот так, чтобы меня прошибало насквозь от сказанного и расслабляло, словно в невесомости. И я не просто слышу, что любит, я чувствую это.

Впившись в губы друг другу, мы двигаемся. Тело словно окатывает кипятком. От приближающего оргазма бёдра судорожно подрагивают. Вскрикнув, хватаюсь за его плечи. Он ускоряется на несколько мгновений, разглядывая, как я бьюсь от удовольствия в его руках. Но сам не кончает. Хотя уже на грани и едва держится, кусая губы. Обняв меня и уложив лицом к себе на плечо, сжимает мои ягодицы.

— Ну, давай… — мурлыкаю я довольно. — Хочу тебя почувствовать.

Его палец скользит между моих ягодиц и ниже, обводя место нашего соединения, потом снова двигается вверх… Это так приятно… И замирает на попке… Гладит…

— Детка… — горячий шёпот. — Я хочу кончить в твою попку…

— А? — шокированно отрываюсь от него, заглядывая в глаза.

— Дай… — возбуждённо прикрываются его веки, язык жадно скользит по губе. — Я хочу так. Пожалуйста…

В ступоре отрицательно качаю головой. Это что ещё за новости?! Раньше таких предложений мне не поступало!

— Рома… — осуждающе хмурюсь я, кусая губы и стараясь не улыбаться от смущения.

С рычанием перехватывает меня за затылок, сжимая волосы, и тянет, закидывая мою голову назад. Его пальцы неожиданно вдавливаются внутрь меня. И я хрипло кричу от неожиданно шокирующих ощущений. Это больно, чёрт возьми! Несколько раз нещадно вколачивается в меня снизу. Впиваюсь ногтями в его плечи, задыхаясь от оглушающих, болезненных, но кружащих голову вспышек. Чувствуя, как он срывается на тихие стоны и увеличивается внутри, тоже улетаю с ним ещё раз, только гораздо ярче, чем обычно. Но перед тем как кончить, он снова выходит из меня. Отпустив мои волосы, приподнимает за талию над собой. Сперма летит мне на лобок.

Я отстраняюсь, пытаясь отдышаться. От его нахальных пальцев ощутимо саднит! Смазываю ему пощёчиной по лицу.

— Блять… — шипит он.

Закрывая глаза, закидывает голову на спинку кресла, игнорируя мою реакцию. Соскакиваю с его коленей и ухожу в ванную. Внутри меня даже не рождается никаких комментариев. Только возмущение!

Ополоснувшись, ложусь под одеяло на свою половину. Уже немного остыв и переварив ощущения и эмоции, в которых всё это произошло, сожалею о пощёчине. И уже засыпая, чувствую, что он ложится рядом и прижимает меня к себе. Не отталкиваю, прислушиваясь, как скользят его губы по моим плечам. Не обиделся. Хорошо… Потому что извиняться я не готова. Начинаю отключаться, но он распинает меня лицом вниз.

— Я хочу тебя… Ещё хочу…

— Ром… Завтра вставать рано… — бормочу я.

— Завтра не настанет, — шепчет он. — Иди ко мне.

Сдаюсь его рукам. И в этот раз всё нежно, долго, очень проникновенно… Нас вырубает в процессе…

Утром резко раскрываю глаза от накатившего приступа тошноты. Вино, чтоб его! Лечу в ванную и успеваю согнуться в рвотной судороге над унитазом. Меня бросает в пот и слабость. Запираю дверь и трясущимися руками чищу зубы. Лезть в душ сил нет. Да и взглянув на часы понимаю, что не успею высушить волосы.

В зеркале опять бледная невыспавшаяся барышня вместо меня.

А может, это не вино?..

Внутри тревожно и радостно сжимается. Считаю дни. Месячные были не так давно, но какие-то невнятные и не вовремя. Немного покровило — и всё. Да и мой врач сказал, что месячные не показатель. И овуляция могла произойти раньше, чем должна была… Вполне может быть!

Гашу очередной приступ тошноты, закидывая в рот пару мятных таблеток.

Хотя, может быть и вино. Со мной такое бывает. Как раз от красного, что пили у отца.

Выйдя из душа, ставлю на телефон напоминалку — купить тест. Тут же приходит смс от Георга. Уже подъехал и ждёт. Мне становится неловко и стыдно перед мужем, словно я уезжаю с любовником. Но мы же обо всём поговорили… Он перестал параноить. Всё будет хорошо! Однако чувствую облегчение, что Роман ещё спит и мне не надо смотреть ему в глаза, уходя к Георгу.

Глава 9 — Знакомые незнакомые

Заднее сиденье в машине Георга стилизовано под два кожаных кресла со столиком между. В столике углубления, в которых стоят стаканы с кофе. Один для него, второй для меня. Но водитель ведёт так мягко, что думаю, это кофе не разлился бы и без фиксирующих стаканы углублений в столе.

— Георг, Вы больше не забирайте меня, пожалуйста. Достаточно отправить водителя, или я могу спокойно доехать на такси.

— «Ты», — опять поправляет он. — Мне не составило это труда.

— В восемь утра? — со сдержанной улыбкой поднимаю я скептически бровь.

— Я всё ещё просыпаюсь в другом часом поясе. Мой день начинается гораздо раньше.

Задумчиво разглядывает мой профиль.

— Ты стала копией Юлианны. Удивительно… Даже голос.

— Мама была зеленоглазая, а у меня карие, как у отца.

Ухмылка. Опускает глаза.

— Да и губы у меня тоньше.

— Улыбка мамина. Улыбайся чаще.

— Вы близко знали мою маму?

«Тыкать» ему категорически не получается.

— Я знал твою маму, да. Я очень рад, что у тебя её воспитание.

Мне казалось, Георг появился в пространстве отца уже после её смерти. Когда не стало мамы, мне было лет десять…

— А я вас не помню… Ну… При маме.

— Ты и не можешь меня помнить. С тобой мы познакомились уже позже. После того, как стали вести общие дела с твоим отцом. Тебе тогда было тринадцать.

— А откуда Вы знали маму?

— Я работал тогда на человека, который очень интересовался делами твоего отца. Мне в разработку была отдан его близкий круг. Юлианна и ты.

— Оу… — сглатываю я. — Вы должны были нас убить?

— Ну… Я должен был знать о вас всё. Мои обязанности дальше этого не шли.

— Вы следили за нами.

— Да, — ухмыляется. — И это тоже. Времена тогда были такие… Передел сфер влияния. Все всех пасли. Искали точки давления.

— И чем это закончилось? — сглатываю я тяжело.

На самом деле я хочу спросить, не он ли тот, кто убил мою мать. Но язык опять не поворачивается. Разве такие вопросы задают в лицо?

— Это не я, Лера. Я бы этого не сделал.

— А кто?

Не отвечает.

— Это был тот человек, на которого Вы работали?

— Нет. Другой.

— За что?

— Я думаю, ты понимаешь.

— За несговорчивость отца?

Молчит.

Это всё давно прошло, и я уже не ребёнок, но почему-то слёзы по моему лицу льются ручьями. И я едва сдерживаюсь, чтобы не рыдать в голос. Что-то есть такое в его словах о маме, что пробивает мою броню, выпуская заново всё пережитое тогда.

— Лерочка, извини, — сжимает он мою кисть, подавая платок. — Извини. Не хотел тебя расстроить.

Отворачиваюсь к окну. Дальше мы едем молча. Георг делает музыку чуть погромче. Успокоиться не могу. Впору списывать на ПМС, но фаза цикла не та.

Георг просит остановить машину. Выходит на несколько минут и возвращается с веткой больших лилий редкого персикового цвета.

— Это тебе… Говорят, цветы умиротворяют женщин.

— Спасибо…

Вдыхаю яркий запах цветка. Он не такой приторный, как у белых. Слабее и гораздо тоньше. Он ослепляет и уносит куда-то, отключая восприятие. И я вдыхаю снова…

— Ты не против, если мы поговорим о проекте?

— О, конечно! Извините, что я расклеилась.

— Я планирую три этажа. Цоколь, первый, второй с большой мансардой и зимним садом. Фундамент заложен, сваи поставлены. Поэтому дизайн нужно будет продумывать уже с учётом созданного скелета.

— А площадь первого этажа?

— Небольшая. Триста квадратов. Кухня, столовая, холл, гостиная. Спальня… Две детские. Комната для няни. Наверху два кабинета… Пара спален для гостей.