Лукавна и Сосипатр - Вениамин Яковлев

Левин адвокат читал трактат подзащитного и думал: надо же, каких наплодил уродов - какие-то сплошные шимпанзе, олигофрены, летающие чучела... Где он таких людей-то изобрел? Такого и в помине не было! Адамов род наш отравил, ассимилировал дьяволоцивилизацию среди Божьих людей... Общественное мнение негодовало. А по кухонному столу Левиной кухни ползали безобразные наглые тараканы, и не ночью, а днем, и Лева видел в этом явный апокалиптический знак к тому, что близки времена антихриста... А когда дядя по материнской линии Ноев Ковчег-Апокалиптический позвонил Леве и вежливо предложил услуги адвоката на суде, Лева, грубо выругавшись, бросил трубку. Ему не нужны никакие услуги! Его интересуют только заслуги!

Дама из отдела регрессивных воплощений видела Леву Пчелкина заключенным Освенцима в безобразной рваной пижаме, клиентом сумасшедшего дома, экскурсоводом из паноптикума и жрецом из храма древнего Содома, родственником Раав-блудницы (что выжила во времена Иерихонского погрома)... Но ни одна из этих сумасбродных деталей не приносила утешения Леве. Увы, его род был не от древней Сарры и не от Рахили, и вообще, что бы там ни говорили, гробницы были заперты, духи вернулись на свои места, и пришлось держать ответ.

...В одном из сумасшедших снов Леве мерещилось: он становится кумиром молодежи. У него такое же рваное сознание, как у этих маленьких сирот. И один из буйнопомешанных гностической секты марихуанщиков молится на его портрет, висящий прямо над кабинетным столом. Всем, кто входит в комнату, резким движением руки наклоняет голову, заставляя кланяться ему - мученику то ли некоей правды, то ли некоей отпетой лжи Леониду Пчелкину. Но, впрочем, как всё перепутано, как перепутано!.. И ничего нельзя понять...

Уже Левочка ничего из себя не изображал: ни доктора наук, ни пришлого профессора в пенсне, ни обличителя крысиных нравов, ни погромщика бандитов, ни борца против сектантов. Уже ни на что это не было сил. Левочка беспомощно метался по квартире, брал в руки трубку, набирал номер, кому-то что-то говорил, о чем-то просил... Последней инстанцией, как понимаете, оказался дорогой Левин папа Авраам Потопович Красный-Коммунистический-Рай. Папа Левы просто упихнул своего седеющего сына в местную психушку, где доктор Обрыдень, молодой статный интеллигентный мужчина, сын известного профессора-психиатра, терпеливо выслушивал Левины рассказы об опасных тоталитарных сектах, обличителем которых был он в оные святые времена, и как он пострадал за христианство, и какой он мученик (родовой) и какая честь, его, Левочку, лечить инсулином... И что сам подвергся участи тех, кого ещё недавно призывал четвертовать, заживо расчленять... на гауптвахту, в темницу ставропигиального свято-преображенского монастыря на Соловках - поджигать пятки на медленном огне, допытываться правды на допросах и т.п. И вдруг весь этот бред умалишенного обернулся против Левы, и Лева осознал себя тем самым допрашиваемым из апокалиптической секты "Аум-кукуку". И тем самым здоровенным импотентом из агрессивной секты "Патологический центр", и тем самым лишенным сознания из секты "чуждо-сознание". ...И его пытали и допрашивали, и помещали в камеры, и расчленяли, и опять собирали по кусочкам. И где была мама Дебора Лишняя и его гемофилийная подруга жизни? И где стоял его верный друг компьютер? И где ждала его верная подруга по имени Деревянная Кушетка?.. Ничего этого не было, и Лева ожидал часа, когда его освободят из каталажки и, взявши под руки, как опаснейшего из мировых преступников, выдворят за пределы федерации человеческих содружеств, чтобы больше ничего подобного не было на земле, и мог водвориться на ней мир, радость, братолюбие, доверие, любовь, служение ближнему и Царство Иисуса, Сына Божия, распятого безумною любовью к нам.

февраль 1997г.