Химера - Виктор Волков

на совершенно человеческом чумазом женском лице. За спиной создания туда-сюда ходил хвост.

— Ваарррнрг? — спросило существо и пригнулось. — Вааарнг? Её зрачки расширялись, как у кота перед прыжком.

Но тут Пит что-то вспомнил. Бросил оружие, поднял руки вверх и замотал головой.

— Бросай оружие! — крикнул он Льюису. Что?

— Бросай, или она тебя убьёт!

Льюис послушался. Просто потому, что чувство опасности, то, что помогло ему выжить на площади, начало бить тревогу.

Оно огорчилось. Зрачки сузились, и существо выпрямилось.

— Еррн Ваарнг. — сказало оно и печально стало собирать пожитки. Оно что-то бросило им на том же непонятном наречии, затем снова село на мешок. Свою меховую накидку создание не стало снова надевать, и только обернулось, когда Пит достал из кармана рог и протрубил, подавая какой-то странный сигнал.

— Ваарнг? — с надеждой спросило создание, но Пит немедленно замотал головой.

Такого рога Льюису не выдавали.

— И что теперь? — устало спросил Льюис Пита.

— Теперь ждём. Не шевелимся и не злим его. — сказал Пит. Он совсем не походил теперь на сонного охранника.

Существо хлопнуло ушами, повернулась к ним, что-то сказало на своём странном наречии. Судя по его лицу, оно жаловалось на жизнь. Потом оно снова попыталось предложить им зайца, но они отказались. Хоть заяц и был очень упитанным.

Через пару минут, из маленькой двери выбежал самый тяжелобронированный рыцарь, которого Льюис когда-либо видел в жизни. Его грубый доспех был скреплён из толстенных плит, которые, наверное, могли бы выдержать пушечное ядро.

Рыцарь был безоружен. Он был обмотан сосисками и нёс в руке палку колбасы.

Оно принюхалось и навострило уши.

— Ваарнг? — уточнило оно у ходячего куска металла, и тот со страшным скрипом покрутил головой. Оно вздохнуло. С железным скрежетом сочленений, рыцарь предложил ей колбасу.

Оно кивнуло, показало ему оскорбительный жест с оттопыренным пальцем, и сожрало колбасу во мгновение ока, клацая двумя рядами зубов. Потом сказало что-то нечленораздельное, но одобрительное.

Рыцарь оторвал сосиску, и протянул ей. Затем махнул рукой, со скрипом повернулся, и заскрежетал, шагая в сторону города, тяжело переставляя массивные ноги.

Создание залопотало на тарабарском наречии, засуетилось, мгновенно собрало разбросанные вещи, засунуло их все в мешок, и пошло следом, продолжая что-то рассказывать.

Они удалились, прошли в маленькие ворота. Льюис встал. Он поднял алебарду, отряхнул свой не самый новый доспех.

— И что теперь? Кто это?

— А теперь следить. — усмехнулся Пит. — тебе.

— Мне? — ошарашенно спросил Льюис.

— Тебе. Личный приказ её сиятельства. Оценить опасность, круглосуточный надзор. Оценить разумность.

— Разумность?

— Её сиятельство считает, что это дикарка, но невероятно опасная дикарка. И поэтому ты у нас будешь пушечным мясом, как бывший стражник Винна. С охраны ворот мы тебя снимем.

Льюис замер.

— Что мне с ней делать?

— Следить, чтобы не убежало, попытаться говорить, и следить, чтобы оно не решило, что ты тот самый Ваарнг.

Пит улыбнулся.

— Её сиятельство изволила сообщить, что это создание может оторвать рыцарю голову. Руками.

Льюис сглотнул.

— Ты… ты же не просто стражник, Пит.

Тот улыбнулся, но ответил.

— Считай это способом проявить себя и доказать преданность. Ты же это пытался сделать, Льюис?

Остаток пути Льюис провёл как в тумане. Его загнали в бывшую казарму с высоким потолком. Странное создание уже было там и доедало остатки сосисок. Оно подскочило к нему и что-то начало лопотать. Он помотал головой, и оно оставило его в покое. Здесь стояла кровать для него, а из остальной мебели существо сделало себе в углу гнездо. Где иногда спало.

Проверка "дикарки" заняла три дня. Льюис выяснил, что создание умеет пользоваться одеждой, хорошо дерётся, любит бегать по комнате и лазить по потолку по ночам, в темноте её глаза иногда сверкают зелёным, а ещё оно умеет играть в "бойню" — местную игру, где два противника двигали фишки по диагоналям расчерченной квадратами доски, один играл зелёными, другой жёлтыми.

Через четыре дня после начала проверки, к ним изволила явиться её сиятельство. Её сиятельство очень удивилась, когда нашла кучу солдат, играющих в "бойню" с Химерой.

Ещё больше она удивилась, когда узнала, что "дикарка" их обыгрывает, а стопка выигранных ей денег продолжает расти.

Глава 4

* * *

Карета последний раз качнулась, дёрнулась, с сильным толчком остановилась, а потом со скрежетом её проволокло несколько шагов по тщательно выровненному камню мостовой.

Снаружи раздавался топот. Хлопали крылья, раздавались выкрики: "Круу!". Дверь кареты распахнулась, и бледный как полотно кучер, в ливрее и накинутой поверх неё меховой шапке с курткой подал пассажирке руку, и помог пошатывающейся девушке с позеленевшим лицом спуститься. Затем начал извиняться:

— Госпожа, прощу прощения! Я не знаю, что на них сегодня нашло, они так никогда раньше не делали.

Черноволосая девушка в строгом платье стояла, пошатываясь, у кареты на полозьях вместо колёс. На карете было нарисовано белое крыло. Ей было лет двадцать восемь, её волосы были стянуты в хвост, и она носила очки. Ей было плохо, она пошатывалась, смотрела вокруг, и спотыкающимися шагами бросилась к ближайшей ограде, перегнулась через неё, и её стошнило. К счастью, в желудке у неё ничего не было, так как проходи на тридцать этажей ниже архимаг, мог бы быть казус.

Вокруг неё бегал бледный кучер и извинялся, кланялся. За её спиной кричали и бегали загонщики, с грозовыми шестами. Они пытались успокоить взбесившихся тяговых животных. И снова и снова раздавались крики: "Круу!"

Рядом с каретой кричали грифоны. Четыре грифона, запряжённые в карету быстрых воздушных перевозок. Один из них был особенно агрессивен, дрался с другими и кричал особенно громко. Люди в ливреях бегали, суетились, выкрикивали команды, вот один из них отлетел опасно близко к ограде, сбитый могучим крылом.

Её снова скрутило, и желудок попытался исторгнуть отсутствующее содержимое. Дорогие очки сорвались с её лица и полетели вниз, сверкнув на прощание кристальными линзами. А потом исчезли где-то далеко внизу. "Три сотни золотых", промелькнуло в её голове. Она отошла от перил и просто села на землю, прислонившись к каменной опоре. Села прямо в своём чёрном деловом платье, лакированных туфлях, и откинула голову назад голову, полузакрыв глаза.

— Госпоже плохо! — всполошился кучер.

— Круу! — орал взбесившийся грифон, пытаясь тяпнуть бегающих вокруг загонщиков.

Орал грифон, суетился кучер, затем заорал один из загонщиков, которого грифон всё-таки укусил, впившись в плечо огромным клювом. Кучер очнулся, подбежал к ограде, нашёл маленький колокол и начал в него трезвонить. Она же смотрела в синее небо. "В суп тебя", подумала она про грифона. Её тошнило, и она очень хотела