Откровения акушерки. Тайны родильного отделения - Филиппа Джордж

чего я боялась, и помогала преодолеть любые трудности. Я не всегда была счастливой и уверенной в себе акушеркой, как сейчас, и родильное отделение не являлось моим вторым домом с самого начала. Во-первых, это была странная, чужеродная среда, где повсюду сновали очень важные врачи и акушеры и разговаривали друг с другом на языке, который я не всегда понимала. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы применить знания, полученные в университете, к практической стороне ухода за женщинами в родильном отделении.

Вливаться в медицинский коллектив оказалось сложно, но в итоге я поняла, что акушерство – это командная работа, и все здесь друг другу помогают.

И я должна была обрести уверенность в том, что смогу держать себя в руках, когда заговорю с врачами и другими старшими членами команды. Поначалу они казались невероятно грозными, но Беверли не позволяла мне прятаться за ее многолетним опытом. Она поворачивалась ко мне всякий раз, когда врачи задавали вопрос, побуждая меня высказывать свои мысли. Таким образом, мне пришлось выбраться из скорлупы, и в течение следующих нескольких месяцев я помогала наставнице с десятками других родов. Изо дня в день мы сталкивались с ситуациями, дававшими мне новый опыт, навыки и умение справляться с различными осложнениями. Лучше всего я усвоила то, что акушерство – командная работа. Всегда было интересно помочь женщине родить, но, когда что-то шло не по плану, вся команда находилась рядом, чтобы помочь. Мои коллеги были обучены и опытны: каждый знал, что делает, и вся бригада работала как хорошо отлаженный механизм. Я научилась доверять профессионалам, окружающим меня, и заняла свое место в команде.

Хотя я каждый раз старалась изо всех сил, происходили и взлеты, и падения. И был один или два случая, когда я не вполне оправдала свои ожидания. Я училась уже шесть месяцев и работала в ночную смену, когда меня вызвали в операционную, чтобы я впервые посмотрела на кесарево сечение. Я читала книги о данной процедуре, поэтому думала, что знаю, чего ожидать. Но в тот раз я впервые оказалась в операционной: ничто не способно полностью подготовить вас к тому, чтобы увидеть все это вблизи. После того, как я намылась, мне сказали, где встать, чтобы я хорошо видела все происходящее, но дали строгие указания касательно того, что я могу трогать, а что – нет. У каждого члена операционной бригады была своя задача, и все они работали быстро и тихо, озвучивая показания и подбадривая будущих родителей во время операции. Передо мной стояла одна цель – просто наблюдать. Так я и сделала.

До первого кесарева сечения в своей практике я не задумывалась, как работают мышцы и насколько они сильны: врачам приходилось применять грубую силу, чтобы вынуть ребенка.

Я видела, как анестезиолог осторожно делает спинальную анестезию[7]. Затем женщину уложили на операционный стол и вставили мочевой катетер. Это было важно, так как тело пациентки онемеет ниже пояса, и женщина не сможет встать, чтобы после операции сходить в туалет. Ординатор и врач-ассистент[8] начали пальпировать живот, проверяя, где выполнить первый разрез. Затем они приступили к операции и рассекли живот длинным глубоким надрезом. Казалось, что он проходил от одного бедра до другого, хотя составлял, вероятно, всего десять-пятнадцать сантиметров. Это был только первый слой кожи. Затем они сделали еще один надрез по слою желтого жира, который обнажил толстые мышцы живота. После ординатор и консультант положили руки по обе стороны от ярко-красных сухожилий и начали разводить их в стороны, растягивая мышцы. Я была ошарашена. До этого момента я никогда по-настоящему не задумывалась о том, как двигаются мышцы. Оказалось, что, чтобы добраться до плода, нужно применить грубую силу. Конечно, пациентка ничего не чувствует. Но по тому, как врачи напрягались и откидывались назад, было видно, что им пришлось приложить немало усилий, чтобы раздвинуть мышцы и освободить место для ребенка. Зрелище захватывающее и ужасное одновременно: я смотрела на женщину, которую буквально выворачивают наизнанку. В этот момент я услышала звон в ушах.

Когда мышцы растянули достаточно далеко друг от друга, я увидела большой розовый мешок – матку. Она была очень светлого цвета, и на ней проступали маленькие сосуды, бегущие вверх и вниз. В голове у меня все плыло, как будто она была набита ватой. Затем ординатор сделал небольшой надрез в матке, высвобождая жидкость, и медсестра инструментом, похожим на насадку для пылесоса, начала высасывать воды вокруг ребенка. Свистящий, сосущий звук заполнил операционную, пока жидкость исчезала в толстой трубе. Затем ординатор погрузил руки в матку, и оттуда появилась головка малыша.

Я только успела заметить, как дальше вытаскивают тело ребенка, и осознала, что начинаю терять равновесие. Под ногами словно открылся люк: я падала и ничего не могла с этим поделать. Через несколько секунд силы покинули мое тело, и я рухнула на пол. Я почувствовала, что кто-то стоит рядом, – меня усадили к стене.

Почему-то дети любят рождаться именно ночью, поэтому работа в ночную смену оказалась для моего обучения очень продуктивной.

В голове странно пульсировало, и все чувства смешались. Я не полностью потеряла сознание: могла видеть, что творится вокруг, но почти ничего не слышала – все происходило будто в вакууме. Кто-то протянул мне стакан с водой, и я сидела там, на полу в операционной, потягивая воду, в то время как эта женщина впервые встретилась со своим ребенком. Нельзя было почувствовать себя в более дурацком положении, даже если попытаться! Врачи зашивали пациентку, и все просто переступали через меня, игнорируя тот факт, что одна из их студенток-акушерок лежала на полу. У меня закружилась голова, и я почувствовала такую дрожь, что не была уверена, смогу ли встать. К счастью, как только женщину выкатили из операционной, две любезные медсестры подняли меня на ноги и отвели в комнату для персонала. Там меня угостили горячими тостами с маслом и сладким чаем с молоком, пока ко мне не вернулись силы. Прошло еще минут десять, и я почувствовала себя гораздо лучше. И тут, о боже, меня охватил стыд!

– Мне так неловко, – простонала я.

– Не беспокойся об этом, – сказала одна из медсестер, снисходительно улыбаясь. – Во всяком случае, ты не первая. Не поверишь, сколько у нас было обмороков в этой операционной.

– Правда?

– Врачи-ассистенты выходят и падают в коридоре почти каждую вторую неделю. Это нормально. Ты привыкнешь, не волнуйся.

Так и случилось. Я ко многому привыкла. Каждый день я упорно трудилась,