Крепкий орешек II. Шесть дней Кондора [сборник] - Джон Беркли

— Он вам все расскажет.

Капитан с трудом избавился от пишущей братии. Теперь, наконец, он мог заняться делом.

Уже несколько дней, как в аэропорту участились кражи. Конечно, ничего особенного, но все же…

В дверь громко постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет вошел длинный пижон в сопровождении двух его парней.

— Капитан Лорензо? — спросил он громко. — Я — Джон Маклейн.

Капитан откинулся в кресле. Господи ты боже мой! Здесь и так дел по горло, а еще этот придурок провинциал, который устроил всю эту заварушку в багажном отделении. Ну украли бы пару чемоданов. Ну и что? Компания бы рассчиталась за ущерб. А теперь? Принимай меры, веди расследование, ищи-свищи ветра в поле… А еще пресса. Попробуй не найти того, второго, который удрал. Такой вой поднимут в газетах. «Полиция бессильна в борьбе с преступностью!» «Снова полицейские проиграли!» Мать вашу… А вы бы встали на это место и боролись. Так нет. Писать разное там дерьмо любой может. А все из-за этого…

Он посмотрел на вошедшего почти с ненавистью.

— Я знаю, кто ты. — Лорензо поднялся и с силой отодвинул кресло. — Ты тот полицейский ублюдок из Лос-Анджелеса, который носится по моему аэропорту и стреляет во все стороны. Как ты это назовешь? — он вышел из-за стола и встал напротив Маклейна.

Невысокого роста, едва достающий Джону до плеча, кругленький, с огромной лысиной и свинячьими глазками на лунообразной физиономии, он производил бы довольно комичное впечатление, если бы Джон не был так зол. Сейчас он с презрением уставился на тонкую полоску усов, которая дергалась и щетинилась, когда Лорензо кричал.

— Я тебя спрашиваю, как ты это назовешь? — капитан затряс перед лицом «провинциала» серым листком.

— Самозащита.

— Может, удостоверение полиции Лос-Анджелеса дает тебе право на бесплатный обед и еще что-нибудь типа того?

— Нет. Только на профессиональное любопытство, — Джон все еще старался сдерживаться.

— Это в аэропорту, в рождественскую неделю? Ты, наверное, издеваешься? — Лорензо отошел от стола и плеснул в стакан свежего чая.

— Хорошо. К черту любопытство. Я — профессионал. Твои ребята поработали там всего десять минут, а все корреспонденты уже знают о том, что произошло. В багажном отделении настоящее столпотворение. Нужно немедленно закрыть это место. — Маклейн чувствовал, что сейчас сорвется.

— Ты мне еще будешь указывать, что мне закрыть, что открыть. Я знаю, что делаю. Снимем отпечатки пальцев, все сфотографируем. Все сделаем, что нужно.

— Какие отпечатки пальцев? Там три сотни человек. Вам повезет, если вы вообще что-нибудь найдете! Нужно срочно закрыть эту зону.

Коротышка подпрыгнул, и глаза его побелели от бешенства. Он тяжело задышал и забегал по кабинету, размахивая руками.

— Ах, закрыть зону? Ты думаешь, так легко это сделать? У меня сейчас здесь делегации по соглашению, у меня куча проблем. Бойскауты, мать их, потерянные дети, собаки!

В этот момент миловидная секретарша сунула голову в дверь, вытянув перед собой зажатую в руке стопку бумаг. Капитан так рявкнул на нее «Не сейчас, позже!», что она мгновенно испарилась. И он продолжил:

— Здесь куча иностранных дипломатов из разных стран! Сотня самолетов, черт знает откуда, должна сейчас прилететь! — Лорензо чувствовал себя начальником аэропорта. — Но у Джона Маклейна есть маленькая проблема! — он повернулся к долговязому, который неподвижно продолжал стоять у стола. — Так давай, иди и все тут закрой! Весь аэропорт! Иди, иди! Встань у всех на виду, а я им объявлю, что Джон Маклейн закрывает аэропорт.

Джону стало тоскливо. Похоже, этому чурбану ничего не удастся объяснить. Но нужно же было что-то делать, а не только размахивать руками и брызгать слюной.

И он почти спокойно посоветовал:

— Лучше сними трубку и все выясни.

Нет, эти скоты воспринимают сдержанность, как слабость!

Капитан подскочил к нему и замахал ручками почти у лица Маклейна.

— Мне не нужны идиоты, которые будут советовать, что делать! Из-за какого-то ублюдка, который воровал багаж..

Джон сунул кулаки в карманы, чтоб не хлопнуть эту тупую тварь по башке.

— Багаж? А ты знаешь, что у этого «ублюдка» был пистолет немецкого производства, который стоит больше, чем ты зарабатываешь в месяц?

— Ты удивишься, узнав, сколько я имею в месяц, — коротышка забежал за стол.

— Да, это, кстати, неплохая идея, узнать о твоих доходах.

— Слушай, Маклейн, перестань давить на меня. Все то, что ты мне здесь рассказываешь, это просто сенсационное дерьмо для телевизионщиков. Ты сейчас в моем маленьком пруду, а я здоровенная рыбина, которая здесь всем заправляет, — Лорензо сделал паузу и ждал ответа. Но Джон молчал. — Ну, хорошо, ты помог нам обезвредить одного преступника. Я пошлю доклад об этом твоему капитану в Лос-Анджелес, — он нажал на кнопку звонка, и в кабинет вошли двое парней. Это были те ребята, которые привели Маклейна сюда. Увидав подмогу, капитан сразу приободрился. — А сейчас убирайся из моего кабинета, пока тебя вообще не выдворили из аэропорта.

Нет, каков сукин сын! Джон, конечно, не ждал благодарности, но выставить его из кабинета, да еще с угрозами!

Он развернулся и направился к двери. Двое патрульных следовали за ним, не отставая. Скулы свело, и на них отчетливо обозначились два прыгающих желвака. Не оборачиваясь, он чувствовал уставившиеся в спину два сверла черных глаз.

Маклейн на секунду замер, потом резко повернулся и, глядя прямо в горящие точки зрачков сидевшего за столом капитана, выдавил:

— Я тебе вот что скажу. Это первое правило детектива: чтобы сохранить задницу, нужно шевелить мозгами. Козел.

Лорензо открыл рот, очевидно желая сказать что-нибудь столь же едкое, но так и не нашел нужных слов. Его рука дрогнула, и на край полированного стола выплеснулось несколько капель чая. О, черт! Капитан так старательно принялся вытирать их платком, как будто от этого зависел покой аэропорта.

Мимо спешили люди, но Маклейн их не замечал. Он шел, сам еще не зная куда, лишь бы уйти подальше от этого кабинета, насквозь пропитавшегося запахом глупости своего хозяина. Джон ощущал этот запах почти физически. Тяжелый, густой, как патока, серый и ужасно дурно пахнущий. Он заполнял легкие, желудок, вызывал характерные спазмы и накапливал во рту вязкую слюну.

Что-то в последнее время под сводами кабинетов начальства дурно пахнет. И если бы не встречались ребята вроде его парней, можно было бы подумать, что в полиции работают одни идиоты.

Слава Богу, что он не встретил такого Лорензо в начале своей службы. Иначе Джон никогда бы не стал полисменом.

— Кретинидиотматьтвою, — выругался сквозь зубы Маклейн, но ожидаемого облегчения не наступило. Наоборот, заныло раненое плечо, и тонкие иголки прошили руку от кончиков пальцев вверх до самого локтя.

За одиннадцать лет работы Джон научился нутром чувствовать опасность. Каждой клеточкой тела, которое сразу становилось напряженным, как у зверя перед прыжком.

Что делать? Нужно же что-то делать! На местную полицию надеяться, похоже, не стоит. Значит, должен ОН. Он не имел права молча ожидать беды. Но ЧТО делать?

Мимо проплыл черный пластиковый мешок, который везли двое рабочих. Они шли сосредоточенно и безразлично. Казалось, они только и занимаются тем, что возят покойников.

Вот оно!

Джон бросился к стойке какой-то компании. Из-за спешки он даже не разглядел таблички.

Миловидная девушка что-то оформляла какой-то плотной даме.

— Да. да. Подпишите, пожалуйста, здесь.

В этот момент, стараясь не толкнуть пожилую леди, возник молодой мужчина с горящими глазами и, вежливо улыбнувшись, быстро проговорил:

— Здравствуйте. Извините, я одолжу у вас это и это. Сейчас верну, — он схватил со стойки подушечку с краской для штампов, чистый лист бумаги и исчез так же быстро, как и появился, не дав открыть рта удивленной служащей.

— Эй, ребята, подождите! — он бежал по служебному проходу, куда уже свернула каталка с покойником. — Подождите, ребята! — рабочие удивленно остановились. — Кое-что нужно проверить, — Джон продемонстрировал им значок.

Он расстегнул молнию, вытащил уже холодеющую руку бывшего противника, затем поднес к ней подушечку для штампов и стал прикладывать ее к холодным пальцам.

Глаза рабочих поползли наружу, как бы желая получше разглядеть происходящее.

— Что ты делаешь?

— А, свою чертову работу, — небрежно ответил Джон, пытаясь усыпить их бдительность. — Нужно снять отпечатки с этой клешни. Потом повезете.

— О, господи. Вы же должны делать это в морге… — в голосе молодого звучало сомнение в правомерности происходящего.

— Какой морг! — большой и указательный пальцы деревенеющей руки уже оставили свой след на бумаге. — Времени нет совсем! — средний… безымянный… мизинец… Все! — Спасибо, ребята! — он посмотрел на пятерню, которая так и осталась торчать вверх, словно за что-то голосуя, и с силой уложил ее на место. — Везите дальше! — разрешил Джон и, помахав в воздухе бумагой, чтобы высохла краска, удалился. — Хорошо, что я догадался сделать это, — буркнул он, возвращаясь к стойке. — Может удастся узнать, кому принадлежат отпечатки.