Волчьи ягоды - Владимир Колычев

– Так ты студент?

– А это плохо? – холодно спросил он.

– Я не говорила, что плохо… А почему ты представился ментом?

– Мне надо было сказать, что я студент?

– А я еще думаю, такой молодой, а уже капитан…

– Лейтенанта могло бы и не хватить.

– Пожалуй.

– Э-э… Мы не успели познакомиться.

– Карина. Меня зовут Карина.

– Карина, только без обид… Мы с Анной хотели бы поужинать в спокойной обстановке.

– Без меня? – возмутилась Карина.

– Без тебя.

– И ничего, что я обижусь?

– Какие могут быть обиды?

– А если я поговорить с тобой хочу?

– Сейчас не время…

– Время… Здесь мое время, студент, – раздраженно засмеялась Карина. Обида душила ее, не давая покоя. Не вопрос, Анна – красивая девчонка, но разве она может сравниться со знаменитой Карой, самой крутой женщиной в Тяжмаше? Да что там женщина… Она вообще здесь самая крутая. – И если ты не знаешь, ресторан закрыт за спецобслуживание. Здесь братва гуляет.

– Ну, видел я крепких ребят, и что?

– А то, что эти ребята весь поселок держат.

– Я рад за них.

– Кто тебя сюда впустил? Эй, иди сюда! – Карина щелкнула пальцем, подзывая к себе официантку.

Полнотелая женщина утиной походкой неторопливо подошла к ней.

– Директора сюда давай!

– А кто его просит?

– Ты что, дура? Кара его просит!

– Он занят…

– Твою мать! – Карина взбешенно сорвалась со своего места, схватила женщину за грудки, но тут же опомнилась и разжала руки. – Пошла отсюда! – прогнала она официантку и обескураженно посмотрела на Антона: – Глупо как-то получилось…

Действительно, ситуация – не позавидуешь. На директора наезжал Кобзарь, но саму Карину здесь никто не знал, поэтому официантка не восприняла ее всерьез. И в общем зале никого нет, вся братва в банкетном. Ресторан был устроен так, что два отдельных кабинета выходили не в общий, а в банкетный зал. Авторитеты собрались в кабинете, а братва ждала их за дверью. Ждала за сервированными столиками. Там тоже водку пьют, и никому нет дела до Карины. А идти к ним, требовать к себе внимания не хотелось, она и без того дала лишку.

– Да нет, нормально все, – чисто из вежливости попытался успокоить ее Антон.

– Да пошел ты!

Не будет она больше унижаться перед этим студентом. И директора ресторана наказывать не станет. Сейчас она пойдет в кабинет к Шаху и Косолапу выпьет с ними за мир и дружбу… Возможно, домой уедет вместе с Шахом. А что, парень он видный, к тому же давно ее добивается…

Карина вернулась в кабинет, выпила раз, другой. Но домой уехала одна. Нельзя спать с теми, над кем собираешься властвовать. Авторитет зарабатывают силой своего характера…

А вот с Антоном она бы уехала. Но, увы, он покинул ресторан вместе со своей подругой. Посылать за ними «хвост» Карина не стала – не желала она переступать через свою гордость.

Глава 7

Бытие определяет сознание. Это Карина узнала еще в школе, из курса обществоведения. А само бытие определяется количеством денег. До этой мудрости она дошла своим умом. С деньгами у нее пока без проблем, поэтому она смогла позволить себе снять двухкомнатную квартиру в своем районе – с хорошим ремонтом и полноценной обстановкой.

С родителями Карина жить не хотела. Не любила она их, и они сами были в том виноваты. Отец почему-то считал, что мать нагуляла ее на стороне, поэтому относился к дочери с подчеркнутым безразличием. Он ни разу не ударил ее, никогда не повышал голос, но убивал своим равнодушием. А потом мама родила Костика, и Карина совсем перестала для него существовать. Потому и росла на улице, что в отчем доме ей холодно было. Отца она не любила, а мать презирала за слабость: в угоду мужу та относилась к Карине с такой же холодностью, как и он. А ведь она была виновата в том, что родила дочь от кого-то другого. Если так оно было на самом деле. Жену отец простил, а Карину – нет. Ну и пошел он к черту!..

Теперь у нее своя квартира, и ей вовсе не обязательно ночевать в подвале, как она иногда это делала. Родителям на нее наплевать, они только рады от нее избавиться. Что ж, и она рада отказаться от них…

Раньше после тренировки Карина отдыхала в подвале, а сейчас приходила сюда, принимала душ, выпивала чашечку кофе, и так хорошо ей здесь было, что уходить не хотелось. Так и лежала бы сейчас на диване, но нет, в дверь звонят. Это условный звонок, Шах к ней пожаловал. «Священная корова» пришла…

А ведь у нее есть право на отдых. Вчера она со своей командой такое дело сделала, что дух до сих пор захватывало. Мало того, что партию стволов смогли раздобыть, так еще на ментов по пути нарвались. От погони пришлось уходить. Страшно представить, что было бы, попадись они ментам в лапы. Четыре автомата у них в багажнике вчера было, одиннадцать пистолетов «ТТ», цинки с патронами. Но менты – ладно, это уже дело прошлое, а вот стволы – это билет в будущее. Во-первых, без серьезного оружия в современном мире не выжить, а во-вторых, Шах бы не смог раздобыть такой арсенал. Мало посредника найти, надо еще его доверие завоевать – без этого на сделку не выйдешь. А еще в процессе можно и пулю схлопотать. Но у Карины все получилось, поэтому ее и без того немалый авторитет поднялся на еще большую высоту. Теперь Шах точно знает, что без нее он как без рук.

– Здорово, сестренка! – поздоровался Шах весело, только вид у него какой-то озабоченный.

– Случилось что? – подозрительно посмотрела на него Карина.

Она ведь могла повторить сделку с оружием, и Шах опасался, как бы она не сделала это для Косолапа. «Северяне» с «южанами» больше не враждовали, но и в одну команду еще не объединились. Поэтому Шах воспринимал Косолапа, как своего конкурента, и Карина, хорошо его понимая, ждала, что Шах попросит ее не помогать «южан».

– На «Пролетарку» наехали, – выдохнул Шах.

– Кто, «южане»?

– Да нет, блатота залетная…

– Блатота? А почему залетная?

– Да потому что не наши это… Наши спокойные, а эти… Там такие рожи!.. – Шах взволнованно приложил ладони к щекам и развел их в стороны. – Мы в кафе сидели, а они подошли, старшего спросили… Там с ним три амбала были. Немолодые уже. Рожи страшные, а глаза холодные-холодные, убийц с такими глазами в кино показывают… Этот улыбался, но и у него взгляд ледяной…

– Кто, «этот»?

– Ну, авторитет ихний… Я, говорит, еще не в законе, но уже на положении. А по нему видно, что за ним не одна ходка. Пальцы все в перстнях, ну, татуировки… И эти, в свите которые с ним, тоже в наколках…

– Я смотрю, тебя эти наколки испугали, – усмехнулась Карина.

– Испугали? Да нет, не испугали, – еще больше разволновался Шах.

– А чего тогда колотишься?

– Я колочусь? Да нет, не колочусь я… Ну, есть мандраж немного…

Карина достала из холодильника бутылку водки, налила Шаху в стакан:

– Пей.

– Э-э, у меня режим.

– Пей, говорю!

Шах кивнул, в три глотка осушил стакан, выдохнул и с благодарностью смахнул с руки половинку свежего помидора.

– Полегчало? – строго спросила она.

– Да мне и так нормально было.

– Значит, полегчало… Как его зовут, этого, который на положении?

– Да не важно…

– Как зовут?

Карину не очень интересовало, как зовут блатного авторитета, но если она задала вопрос, то должна получить ответ.

– Сухарь его зовут.

– И чего он хочет?

– Иметь с нас хочет. Сказал, что если мы «снимаем» с барыг деньги, то должны отстегивать на воровской «общак». Три дня нам на раздумье дал…

– А чего он раньше не появлялся?

– Так с барыг никто не «снимал».

– Ну, сам бы и «снимал», если такой умный.

– Ну, я не знаю… Он сказал, что у нас очень большие проблемы будут, если мы откажемся.

– Сказать все, что угодно, можно.

– Я тоже так думаю, только он очень сильно это сказал. За ним, говорит, большие люди стоят, все они в законе, и «общак» у них большой. Если мы не будем в этот «общак» отстегивать, то нас на разбор поставят. А это все, это хана. На пику в темном углу насадят, и все дела…

– Тебе страшно?

– Мне страшно?!. Да нет, не страшно, – дребезжащим от натуги голосом проговорил Шах. – Просто я знаю, что с блатными связываться опасно. Ну, если это настоящие блатные…

– А бывают не настоящие?

– Ну, бывает шушера всякая, типа Коли Клопа…

– Ну да, – кивнула Карина.

Жил у них в доме алкаш, три года отмотавший на зоне за кражу. Весь в наколках, пальцы веером, понты коромыслом, только никто его всерьез не воспринимал. Были уголовники посерьезнее, а этот только воровал и никакой реальной силы не представлял. Даже дворовая шпана его всерьез не воспринимала. Пацанам с улицы больше по душе романтика, которую могло предложить им «северное братство». Это теперь не просто команда, но и реальные деньги, а значит, красивая жизнь.

– Этот Сухарь слов на ветер не бросает…

– И сколько он просит?

– Тридцать процентов.

– А репа не треснет?

– Да надо бы…