Черные стрелы (СИ) - Игорь Конычев

— Я закончил службу почти два года назад, — охотник снова спрятал рисунок под рукавом куртки.

—  С тех пор, как ты сбежал от наэрцев, ты еще два года служил? Воевал против измененных? — голос пилигрима пропитывало сочувствие, от которого его собеседник поморщился. — Пути Альтоса неисповедимы, он неспроста ниспослал на тебя столько тяжких испытаний.

— Не больше, чем на других солдат, которым посчастливилось вернуться домой, — отмахнулся охотник.

— Но мало кто может похвастаться тем, что вырвался из плена лесного народа, — не согласился Ульн. — На то явно было провидение Альтоса.

— Не Альтоса, а криана Шиллэ, — усмехнулся Тенро, с хрустом разминая шею. День близился к закату, и молодой человек устал сидеть на одном месте, правя неторопливыми лошадьми. — Если бы не он, думаю, я бы не вернулся.

— Поясни, пожалуйста, — попросил Ульн.

  В пути по безмолвным полям и редким лесам, кроме разговора и молитв, пилигрим ничем не занимался, а если учесть, что спутники ему досталось немногословные, то за молитвами мужчина проводил большую часть времени.

 Отчасти Тенро понимал желание Ульна поговорить, да и Альтос, если он существует, наверное, уже устал слушать монотонное бормотание одного из своих верных служителей.

— На вторую ночь нашего плена, меня и Свена спасла флэриэ, — медленно, тщательно выговаривая каждое слово, произнес Тенро, вновь пережив минувшие события.

— Ведьма лесов? — недоверчиво прищурился пилигрим. — Одна из тех, что завлекала наших солдат в ловушки своим прекрасным пением, помогла вам бежать?

— Именно, — согласно кивнул охотник. Он прекрасно понимал недоверие собеседника, ведь и сам прошел через это, когда поздней ночью дверь в их клетку отворила девушка-наэрка, в одеждах флэриэ. — Она выпустила нас, дала оружие, еду и указала направление, в котором нам следует двигаться.

— И вы ей поверили?

— А что нам оставалось? — усмехнулся Тенро. — Даже если это была ловушка или очередная уловка — лучше пусть даже призрачный шанс, чем вообще никакого. Все или ничего.

— А она что-нибудь вам сказала?

— Сказала, что криан благодарит нас за спасение и желает тихого Леса.

— Раньше я и подумать не мог, что эти безбожники способны на добрые и благородные поступки, — слушая молодого охотника, Ульн в очередной раз покачал головой. — Но четыре года мира показали и нам и им, что мы гораздо лучше, чем думали друг о друге. Альтос учит нас прощать, и, если судить по поступку этих наэрцев, духи, которым они поклоняются, учат тому же.

— Духи, как же, куда бы там, — недовольно проворчал проснувшийся Тар, заворочавшись на свалявшемся сене. — Для их князька, наверняка, было просто немыслимо оставаться в долгу у людей. Кстати, Тенро, ты так и не сказал мне, девочка-то, красивая была?

 Старик никогда не расспрашивал сына о том, что тот пережил на войне. Он прекрасно понимал, что это не самые приятные воспоминания и считал, что чем они глубже запрятаны, тем лучше. Вот и сейчас он решил немного отвлечь Тенро, напомнив ему, что в прошлом была не только кровь и смерть.

— Я уж этих наэрок за время службы  повидал и, скажу тебе, не встречал ни одной безобразной.

— Она была… прекрасна, — на мгновение Тенро прикрыл глаза, пытаясь вспомнить лицо той, что подарила ему свободу, пусть и по приказу криана.

 В ту ночь он не разглядел ничего кроме сверкающих в темноте золотых глаз, острого подбородка и пухлых, влекущих губ — все остальное скрывал капюшон девушки. Но ее чувственный прекрасный голос до сих пор звучал в голове охотника, когда он спал. То были хорошие сны, ради которых он мог стерпеть любые кошмары.

— Это все ее чары! — поспешно вставил Ульн.

— И я все твержу ему — выбрось эту девку из головы! У нас вон, в деревне, Мила вся по тебе извелась! Обрати внимание-то на девчонку, а то сам — молодой, здоровый, не урод, а ходишь, словно старый бобыль! Смотреть больно!

— Отец… — Тенро страдальчески закатил глаза — его родственник оседлал любимого «конька»  и теперь снова будет пытаться навязать сыну мысль о женитьбе.

— Я знаю, что я твой отец! — Старый Тар полностью оправдал предчувствия охотника. — Мила — красивая девушка. Да и с тещей тебе повезло — сама Линна-то, тоже, добрейшей души человек. Дочка вся в мать пошла.

— Я…

— Не перебивай отца! — не зло, но строго рявкнул Тар. — Я сам не вечный, а тебе родственная душа нужна! Каждому она нужна! Встретить старость в одиночестве… не дело это, понимаешь?

— Вот когда я встречу по-настоящему родственную душу, тогда и подумаю над твоими словами. — С вымученной улыбкой успокоил отца Тенро.

— Ну, ты хоть присмотрись к Миле. Жалко же девку-то, — теперь в голосе старика звучала просьба, и охотник не смог ему отказать.

— Ладно, отец. Присмотрюсь. — Покладисто кивнул он.

 В конце концов, Мила, действительно, была хороша собой и обладала покладистым, кротким нравом. Наверное, каждый в деревне знал о чувствах местной красавицы к вернувшемуся с войны охотнику. Это служило поводом для множества осуждающих взглядов — местные не понимали, чего Тенро отказывается от подобного счастья, да и он сам, признаться, не мог этого понять.

 Возможно, боялся, а может еще не свыкся с мыслью, что сам станет мужем и отцом. Тар, еще по дороге в город, все уши сыну прожужжал о дальнейшей жизни и заставил Тенро хорошенько об этом задуматься.

 Как ни посмотри, старик был во всем прав.

 Словно прочитав мысли сына о собственной правоте, Тар облегченно вздохнул.  Впрочем, морщинистое лицо недолго хранило спокойное и удовлетворенное выражение. Тар резко нахмурился, будто что-то вспомнил.

—  Сынок, — обратился он к Тенро, — а ты подарок-то Миле прикупил?

 Тяжело вздохнув, охотник вытащил из-за пазухи узкую нитку небесно синих бус и продемонстрировал ее отцу. Оценив предполагаемый подарок, Тар удовлетворено кивнул и улыбнулся своим мыслям:

— Лучше уж наша девка, чем какая-то лесная ведьма. Пусть та и, наверняка, хороша, но ведь не человек она, а дрянь бессердечная!

— Она спасла меня, — заступился за флэриэ Тенро.

— Но мы не говорим, что она враг или, спасая тебя, поступила плохо. — Молчавший до этого Ульн решил присоединиться к разговору и поддержать Тара. —  Но представь, скольких она могла очаровать и привести к гибели! Теперь, хвала Альтосу, между нашими народами мир, но только подумай, скольких наших соотечественников убили наэрцы.

— А скольких из них убили мы? — Тенро убрал нитку бус обратно за пазуху и тяжело посмотрел в глаза пилигрима.

  Ульн отвел взгляд.

 Охотник покачал головой и продолжил: