Манхэттенское безумие (сборник) - Ли Чайлд

Путь ей преградил старик в потрепанном пальто.

Марк с шумом пробрался сквозь кучи листьев и встал рядом.

– Мне кажется, более уместно задать другой вопрос: откуда вы его знаете?

Старик, теперь уже чисто выбритый, держал свою бывшую бороду в руке, а в другой у него был револьвер.

– Что происходит?! – закричала Джейн. – Что это такое?!

Марк протянул руку.

– Дайте мне вашу книгу.

– Но… это все, что у меня от нее осталось, – сказала она.

– Нет, – сказал Марк. – Это все, что у нас от нее осталось. Давайте ее сюда.

Джейн расслабила пальцы на синей обложке и протянула ему книгу.

Марк снял очки, сунул их в карман, откинул обложку и прочитал вслух:

– «Лоре, – уголки его губ опустились вниз. – Пусть жизнь будет для тебя Страной чудес. С любовью, папа».

– Я не знаю, что это должно означать, – сказала Джейн. – Саманта никогда не объясняла мне, что значит эта надпись.

– Да как она могла? – спросил старик. – Она же была уже мертва, когда вы забрали у нее книгу. – Он сунул револьвер себе под пальто. – А звали ее вовсе не Саманта. Ее звали Лора.

– Кто вы? – спросила она.

Он распахнул воротник достаточно широко, чтобы стало видно ожерелье Белого Кролика.

– Я ее отец, вот я кто.

– Отец Саманты? – У нее отвалилась челюсть. – Начальник полиции?

– Отец Лоры, – поправил он. – И всего лишь инспектор.

– Он хитростью заманил меня сюда, – Джейн указала на Марка. – Это он ее убил. Кто еще мог знать место, где она погибла?

– И в самом деле, кто? – произнес старик. – Но вот чего я не понимаю, так это того, как вам удалось заманить сюда мою дочь. Сама она никогда бы сюда не забралась. Никогда.

– Это она сама последовала сюда за мной! – Джейн яростно замотала головой. – Вы должны мне верить! Я бы никогда не сделала Саманте ничего плохого! Она была для меня всем! Всем! Я всего лишь взяла у нее эту книгу; я хотела, чтоб она со мной поговорила!

– Она последовала за вами сюда? – Голос старика сорвался. – Потому что вы украли ее книгу?

Джейн продолжала мотать головой.

– Но оказалось, что это вовсе не моя Саманта! Моя Саманта никогда бы меня не оттолкнула! Она никогда не сказала бы мне тех ужасных слов!

– Она последовала за вами сюда? – повторил старик и выхватил книгу из рук Марка. – Из-за этой книги?

Он уронил голову на грудь, ухватил себя пальцами за переносицу и прикрыл ладонью глаза.

– Как вы не понимаете, это же была ошибка! – Джейн развернулась лицом к Марку: – Это он! Он ее убил!

Марк успокаивающим жестом положил руку на дрожащее плечо старика.

– Мы боялись, что никогда не найдем того, кто убил Лору. Но вы были правы, – сказал он Джейн. – Жертвы тоже возвращаются на место преступления. Особенно если это их единственный шанс поймать убийцу.

– Это вы убийца! – завизжала Джейн. – Должно быть, она рассказала вам, что чувствует по отношению ко мне! Вот так вы и узнали, что я приду сюда сегодня… – Обернувшись к старику-полицейскому, она выкрикнула: – Да неужто вы сами не видите? Он купил эту книгу, чтобы меня подставить! Это его надо арестовать!

Пока старик застегивал наручники на запястьях Джейн, Марк вытащил книгу из своей сумки. И откинул обложку. «Марку, – его голос задрожал, глаза заблестели от слез. – Всегда будь любопытен, когда жизнь разворачивает перед тобой свои чудеса. С любовью, папа». Он дождался, когда старик снова поднял взгляд.

– Эта книга хранилась у меня очень долго, не правда ли?

Челюсти полицейского были плотно сжаты.

– Да, очень долго.

Джейн с трудом сглотнула.

– Я ничего не понимаю…

– У моей сестры был такой ритуал – в свой день рождения читать эту книгу перед статуей Алисы, каждый год, – сказал Марк.

– Но… откуда же я могла это знать? Она не захотела со мною разговаривать.

– И это, вы полагаете, может оправдать ее убийство?

– Я вовсе не хотела причинять ей вред, – сказала Джейн. – Но она так рассердилась на меня… Я никак не могла заставить ее понять… А когда она попыталась убежать, я просто вышла из себя. Я хотела только остановить ее, задержать, чтобы она меня выслушала!

– Да, вы ее и впрямь задержали, в лучшем виде.

– Я бы никогда не сделала ничего дурного моей Саманте! – закричала Джейн. – Это была случайность, несчастный случай!

Старик уставился ей прямо в лицо красными глазами, обнажив зубы.

– Пошли, – сказал он.

– Но он же обещал дать мне шанс рассказать ей, что я чувствую! – Голос Джейн звучал тонко и пронзительно. Она повернулась к Марку: – Вы же обещали! И про завершение говорили!

– Ее звали Лора, – сказал полицейский. – А завершение для вас будет в суде, – он дернул ее за наручники. – А для нас завершение произошло сегодня.

Марк обхватил старика за плечи.

– Хорошо, что ты снова рядом, папа.

ДЖУЛИ ХАЙЗИ – автор многих бестселлеров по списку «Нью-Йорк таймс», она была удостоена множества премий за свои детективные романы – «Энтони», «Барри», «Дерринджер эуорд». Сейчас она работает над двумя историями о сыщике-любителе для программы «Беркли прайм мистериз»: «Тайны шефа Белого дома» и «Тайны Мэнор-Хаус». Ее любимые занятия в свободное время – путешествия вместе с мужем и прогулки на природе вместе с детьми. Проживает недалеко от Чикаго.

Ли Чайлд

Портрет одинокого едока

Джек Ричер вышел из поезда линии R на Двадцать Третьей стрит и обнаружил, что ведущая к выходу в город лестница перекрыта пластиковой полицейской лентой ограждения. Лента была полосатая, синяя с белым, и натянули ее между перилами с обеих сторон. Она колыхалась под ветром, дующим из подземки. На ней висела табличка: «Полиция. Проход закрыт». Проход Ричеру, в сущности, не требовался. Ему-то нужно было не пройти, а выйти. Но вот для выхода Джеку предстояло подняться по этой лестнице, что создавало некоторую лингвистическую сложность. И в этом контексте он вполне сочувствовал копам. У них просто не имелось других лент и табличек для ситуаций иного рода. Надписи «Полиция. Проход для выхода закрыт» в их запасах не имелось.

Поэтому Ричер развернулся и прошел половину платформы к следующей лестнице, которая также оказалась перегороженной лентой с табличкой «Полиция. Прохода нет». Синей с белым лентой, чуть трепещущей от порывов ветра, поднятого отошедшим от станции поездом. Странно. Джек был готов поверить, что первая лестница могла стать местом, представляющим какую-то опасность, одну-единственную: возможно, на нее свалился кусок бетонного перекрытия, или кто-то разбил себе нос, споткнувшись о разбитую ступеньку, или произошло что-то еще, опасное для жизни и чреватое телесными повреждениями. Но не на обеих же лестницах! И тем более одновременно! Какие еще возможны варианты? Может быть, проблемы возникли на тротуаре наверху? Проблемы, протянувшиеся на целый квартал. Может, дорожно-транспортное происшествие. Или автобус сломался. Или самоубийство – прыжок из окна верхнего этажа. Или стрельба из проезжавшей машины. Или бомба. Может, тротуар стал скользким от крови и завален трупами. Или деталями автомобиля. Или и тем, и другим.

Ричер повернулся и посмотрел на противоположную платформу по ту сторону пути. Выход располагался прямо напротив, и тоже был перекрыт лентой. И следующий, и тот, что за ним. Все выходы были перекрыты. Белой с синим лентой. «Полиция. Проход закрыт». И выход тоже. В этом-то и заключалась проблема. Бродвейская Локальная линия была очень подходящей линией, а остановка «Двадцать Третья стрит» являла собой отличный экземпляр этого типа станций. Ричер не раз спал в гораздо более гнусных местах, но сейчас у него были неотложные дела и совсем мало времени, чтобы с ними разобраться.

Он прошел обратно к первой лестнице и поднырнул под ленту.

По ступенькам он поднимался очень осторожно, вертя шеей и глядя вперед и вверх, особенно вверх, но не видел ничего необычного. Никаких упавших обломков бетона, никаких торчащих наружу прутьев арматуры, никаких разбитых ступенек, никаких ручейков крови, никаких разбросанных кусков тела на плитках пола.

Ничего.

Ричер остановился на ступеньках, когда его нос оказался на уровне тротуара Двадцать Третьей стрит, и осмотрел окрестности справа и слева.

Ничего.

Он поднялся еще на одну ступеньку и развернулся и посмотрел на ту сторону Бродвея, на горбатые силуэты высоких зданий и на Флэтайрон-билдинг позади них. Куда он направлялся? Джек посмотрел налево и направо. И ничего не увидел.

Даже больше, чем ничего.

Ни одной машины. Ни одного такси. Никаких автобусов, никаких грузовиков, никаких микроавтобусов, поспешно мчащихся по своим делам, сверкая торопливо намалеванными на их задних дверях названиями фирм. Никаких мотоциклов, никаких мотороллеров «Веспа», выкрашенных в обычные для них пастельные тона. Никаких разносчиков из ресторанов, едущих на велосипедах, никаких курьеров. Никаких молодых людей на скейтбордах или роликовых коньках.