Маски. Незримые узы - Фреда Брайт

С раннего детства у нее развилась привычка прятать лицо в ладонях. Общественные места и ярко освещенные помещения она по возможности избегала, в школе всегда садилась на последний ряд. Если урок был ей интересен, она страдала от собственной нерешительности, разрываясь между желанием продемонстрировать знания, поделиться своими соображениями и стремлением не привлекать к себе внимание.

В подростковом возрасте самое большое утешение Аликс находила в музыке и была по-настоящему счастлива, упиваясь в одиночестве произведениями Баха, Малера, Брамса в своей комнате, словно отгораживаясь от реальности.

На втором году обучения в «Розмари Холл», закрытом пансионе для девочек, Аликс решила стать монахиней и даже обращалась за наставлениями к архиепископу Нью-Хейвена. С отцом она своими намерениями не делилась, так как он питал глубокую неприязнь к католическим ритуалам, в то время как ей собственное решение казалось вполне разумным: она укроется под монашеским одеянием и в прямом, и в переносном смысле слова и проведет свою жизнь в уединении. Однако план провалился из-за полнейшего отсутствия у Аликс какого бы то ни было религиозного чувства. Она была слишком скептична и независима в суждениях, чтобы подавлять свою волю, слепо верить и беспрекословно подчиняться, и потому постоянно вступала в пререкания со своим святым наставником, частенько прибегая к доводам отца в качестве подкрепления своего мнения.

— Ты должна найти свое прибежище в вере, — убеждал ее священник. Но он настаивал на невозможном: разве еще девочкой не обращалась она к Небу, повторяя всяческие заклинания, моля о чуде? Но каждый раз вера подводила ее: чуда не происходило. И она уверилась, что Бога нет, приняла это как факт.

Архиепископ с сожалением отступился от Аликс: неповиновение так же глубоко вкоренилось в ее душу, как родимое пятно — в лицо.

И в этом отношении Аликс походила на своего отца. Она унаследовала от него не только внешние черты, но и тип мышления, энергичность. Оба обладали незаурядным, цепким умом, оба были не прочь принять участие в схватке интеллектов и неохотно общались с недалекими людьми. Так что независимо от того, нравилось это Льюису или нет (а ему это, разумеется, не нравилось), Аликс была истинной дочерью своего отца.

Принадлежа к семье потомственной бостонской аристократии, Льюис Брайден по натуре относился к категории людей, от рождения самостоятельных, был, как говорится, «вещью в себе». Еще мальчиком он собирал детекторные радиоприемники собственной конструкции, выращивал жидкие кристаллы, оборудовал в гараже целую техническую лабораторию. В учебе всегда был впереди всех, от традиционного для семьи образования в Гарварде отказался, после колледжа переехал в Беркли, где изучал физику под руководством самого Е. О. Лоуренса. Чтобы расслабиться, принимал участие в шахматных турнирах.

Обучение Брайдена прервала вторая мировая война. Он служил шифровальщиком в службе разведсвязи и дослужился до звания майора. После войны Льюис вернулся в Калифорнию и подоспел как раз вовремя, чтобы отхватить в невесты самую популярную в Сан-Франциско дебютантку сезона (и единственную девушку, которая смогла заставить его рассмеяться).

Персис Спенсер была по-настоящему хороша собой: стройная, спортивная, искрящаяся чувством юмора, превосходная наездница, владеющая конюшней великолепных скаковых лошадей, которой мог позавидовать любой знаток. По всем параметрам она могла составить достойную партию самому взыскательному претенденту.

Проведя медовый месяц в Швейцарии, молодожены обосновались в пригороде Бостона, и Льюис Брайден направил свои таланты на то, чтобы делать большие деньги. Он вообще-то был вполне прилично обеспечен, но средств все же не хватало на туалеты жены «от кутюр», розовый жемчуг, содержание огромного особняка в Прайдс-Кроссинге и конюшни для двух любимых скакунов Персис — Кастора и Поллукса.

Во время службы в армии молодой инженер преисполнился непоколебимой веры в компьютерное будущее. Он не сомневался, что машины нового поколения станут компактнее, умнее, быстрее и проще в эксплуатации — настоящим благом и в бизнесе, и в управленческой деятельности.

Однако для таких рационализированных компьютеров потребуются и новые, более сложные программы — как, например, для того, чтобы Кастор и Поллукс бегали быстрее, их нужно лучше кормить.

Льюис приобрел заброшенный пустой склад на окраине Бостона, взял на работу двенадцать человек из числа лучших выпускников колледжа, в котором когда-то учился сам, и тем положил начало империи «Брайден Электроникс Интернэшенл».

Дела пошли прекрасно: месяца не проходило, чтобы коллектив талантливых ученых не запатентовал что-нибудь новенькое. Ими заинтересовались в Пентагоне, на Уолл-Стрит, что сулило радужные перспективы. В довершение всего Персис ждала ребенка.

Молодая чета подбирала имя для будущего первенца, обставила детскую, было заказано шикарное приданое для малыша. Но к восьмому месяцу беременности Персис стала частенько раздражаться по поводу того, что отстранена от активного времяпрепровождения.

— Как и мои лошади, — жаловалась она.

Каждое утро по нескольку часов она проводила в конюшне, убирая за своими любимцами Кастором и Поллуксом, вычищая их и пренебрегая наставлениями «этой зануды» акушерки.

Что в точности произошло в то роковое утро, так никогда и не было установлено. Попыталась ли Персис, повинуясь импульсивному желанию, сесть на одного из коней, и тот ее сбросил? Или лягнул? Или все произошло по какой-то совершенно другой, сугубо медицинской причине? Как бы там ни было, она без чувств пролежала в конюшне несколько часов, прежде чем ее обнаружил младший конюх. В коматозном состоянии ее спешно отвезли в клинику Св. Елизаветы.

По словам врача, оставались только два исхода: сохранить жизнь матери или спасти ребенка.

— Спасите жену! — умолял Брайден хриплым от горя голосом, но выбор остался не за ним. Массачусетс был католическим штатом, клиника Св. Елизаветы — католической клиникой, а врачебная этика в то время отличалась определенным своеобразием: на первом месте стояли интересы ребенка. Персис Брайден умерла, так и не придя в сознание.

В ту ночь Льюис пошел в конюшню и пристрелил лошадей на месте. Если б было возможно, он бы пристрелил и Аликс.

Но вместо этого он перестал замечать ее существование и целиком и полностью передоверил ребенка нянькам и репетиторам. Отец и дочь видели друг друга только мельком. Аликс принимала все это как должное.

Утверждать, что Льюис Брайден был совершенно убит горем после потери жены, было бы преувеличением: только в кино люди умирают от разбитого сердца. И все-таки это был уже не прежний милый, обаятельный человек.