Три рассказа - неизвестен Автор

Настя испуганно вздрогнула и, заливаясь слезами, выбежала на кухню "за помощью".

- Как ты с сестрой разговариваешь,- гневно воскликнул Анатолий Сергеевич, грозно наступая на парня с блестящими от возмущения глазами.

- А тебе какое дело, папуся?

Парень напряженно замер, готовый в любую минуту дать достойный отпор отцу.

- Да как ты смеешь со мной так разговаривать, ведь я твой отец! Родной отец, намного старше тебя. Твой отец!

Руки мужчины безвольно повисли. Мир покачнулся, уплывая из-под ног, а глаза предательски заблестели. Он едва сдерживал эмоции, напрягая силу воли, чтобы не разрыдаться.

- Надоел ты мне, папа, со своими идиотскими взглядами на жизнь. Отстань от меня. Если надо, учи себя. Мне это не нужно.

- Но нас так учили-старшие,- печально откликнулся отец, скрывая слезы обиды.- Мы вырастили тебя. Воспитали. А ты...

- Да не нужно мне ваше воспитание,- оскаливаясь, бросил Сергей,- засунь его лучше в задницу.

- Что ты сказал?-Анатолий Сергеевич удрученно уставился на сына. Повтори. Повтори немедленно свои слова.

- Что услышал, то и сказал.

Парень схватил со стола соленый огурец и, надкусив его, громко зачавкал, с презрением взирая на покрасневшего отца.

- А в общем почему бы и нет. Я повторю,- он на секунду задумался и с жаром воскликнул:-О! Я вспомнил. Я тебе сказал, чтоб ты засунул свое воспитание себе в задницу. И еще добавлю- как можно глубже.

Мужчина стоял словно пораженный громом, не в силах поверить, что перед ним сейчас находиться его родной сын. Его плоть и кровь. Тот, человек от которого за всю жизнь он ни разу не услышал грубого слова, тем более не испытывал противодействия.

Он не понимал, где допустил ошибку. Роковую ошибку, стоящую ему потерей сына. И как он почувствовал, навсегда. Уже никогда не вернуть того отзывчивого паренька с добрым сердцем. Теперь это сердце заполнилось грязью и тиной, навеки замуровав в себе отблески чистого света. Чернота, заполненный до краев сосуд мрака-вот чем стал его ребенок.

Всматриваясь в остекленевшие глаза сына, он не находил в них ни капли разума и понимания, тех чувств, которыми человек отличается от дикого зверя. Только пустой взгляд, с пугающим выражением лица угрожающе отвечал ему. Сын превратился в человека с явными признаками помешательства. А значит опасного для общества.

Мужчина безвольно снял очки, положил их на комод. И, подобно автомату, механическим голосом произнес:

- Я тебя породил. Я тебя и убью.

Опрокидывая на своем пути стулья, метнулся к столу, на котором лежал огромный кухонный нож, больше напоминающий меч. Но не успел сын оказался проворнее и опередил его.

- Не получиться папа,- произнес Сергей, и не раздумывая ударил ножом отца в грудь.

Холодная сталь, обжигая сердце, приостановила стремительный бег. Мужчина застыл почувствовав что наткнулся на невидимый барьер, сквозь который не существовало пути. Замер и, сжимая ладонями рукоятку ножа, удивленно прохрипел:

- Ты поднял руку на отца.

- Ты этого заслужил-нельзя врываться в гости без разрешения.

Парень без капли жалости и доли содрогания выдернул из груди пошатывающегося мужчины нож. И, еще живому отцу, единым взмахом перерезал горло. Алые фонтаны брызнули из ужасной раны, обливая подростка с ног до головы кровью. Шея, не выдержав тяжести головы, с хрустом переломилась, а голова безвольно повисла на груди, едва удерживаемая сухожилиями. Сергей, отбросив бездыханное тело, злорадно хихикнул:

- У меня нет отца. Когда-то был, да весь куда-то вышел.

Мертвые глаза с упреком уставились на обезумевшего от вида крови парня. Смерть отца осталась для Сергея неосмысленным достоянием, не вызывавшим в душе ни капли сожаления о содеянном. Он придерживался в жизни единственного принципа: если не ты первый, то тебя. Этот закон джунглей он применил к отцу и не видел в этом ничего плохого. Ведь отец сам захотел убить его, а он лишь защищался.

- Что здесь происходит?-в комнату влетела разъяренная мать.- Кто-то что-то уронил...

От вида кровавой картины, глаза женщины округлились от ужаса, испустив истерический вопль она обвела комнату ошарашенным взором, ноги ее предательски подкосились и перестали слушаться. Мария Петровна с недоумением уставилась на перепачканного в крови сына, ожидая услышать от него объяснения происшедшего. Но что-то в лице сына ее насторожило, увидев в его руке багровый нож, моментально осознала, что смерть мужа-дело его рук. Парень, хищно улыбаясь, двинулся к матери-Что-ты-хо-хо-хочешь сделать?-заикаясь, закричала она, пятясь назад. Парень наступая хранил гробовое молчание. Но не нужно было слов, она догадалась и так, прочитав в глазах сына смертный приговор себе. Развернувшись, она побежала, Сергей рывком бросился к матери и в дверях перехватил ее.

- Мама, не надо уходить-папа зовет тебя.

Из груди женщины раздались булькающие звуки, она дрожащей рукою схватилась за сердце и порывисто задышала. При этом, не переставая взахлеб голосить.

- Не надо кричать, моя дорогая мамочка.

Парень ладонью зажал рот женщины и с силой надавил, закидывая голову. Обнаженное горло выглядело заманчиво. И он не смог устоять перед соблазном. Короткий взмах, и отточенное лезвие погрузилось по самую рукоятку в человеческую плоть.

Глаза женщины широко раскрылись, в них промелькнул скрытый ужас, рядом с которым в ногу маршировала СМЕРТЬ. Крик захлебнулся кровью и затих. Тело с глухим стуком упало на пол.

Парень склонился над бьющейся в предсмертных судорогах женщиной и весело прошептал:

- Я люблю тебя, мама. Но в моем сне я настаиваю, чтобы вы меня оставили в покое. Я устал от ваших глупых нравоучений, это я говорил отцу, то же самое я повторяю тебе-оставьте меня в покое! И схватив женщину за волосы, единым махом обезглавил тело. Из разрезанных артерий хлынул кровавый поток, смешиваясь с ранее пролитой кровью отца. Сергей приподнял отсеченную голову и всматриваясь в застывшую маску боли на лице матери, с грустью в голосе произнес:

- Я не хотел тебя убивать.- И, истерично смеясь, добавил:-Но если уж убил, то значит убил. Извиняйте, сожалеть уже поздно. Ой, мам, забыл тебе сказать, что тебя ждет отец. Парень взглянул на будильник и, ухмыляясь уточнил:-Вот уже как пять минут.

Он перетащил труп матери на середину комнаты и бережно положил его на труп отца. При помощи их рук заключил тела в объятия. И любуясь собственным творением радостно воскликнул:

- Как вы сильно любите друг друга! С каким жаром обнимаетесь, шалуны! Ой, я что-то забыл. Но только что?

Вскочив на ноги и всхлипывая как ребенок, обвел комнату задумчивым взором, не переставая озабоченно шептать:

- Чего-то не хватает. Я что-то забыл. А! Вспомнил!

Он ударил себя ладонью по лбу и стремительно бросился к письменному столу. Схватив ручку и листок бумаги, Сергей вновь вернулся к трупам родителей. Встав на колени перед окровавленной головой, он взял руку матери и втиснул между безжизненными пальцами стержень от ручки. Дико смеясь в перемежку с завываниями, пробурчал:

- Мама, я чуть не забыл, ты должна изложить мне свою последнюю волю. Пиши!

Сергей с силой сжал неподвижные пальцы женщины и корявым почерком стал выводить буквы, читая вслух написанное:

- С сегодняшнего дня. Точка. Я разрешаю моему любимому сыну. Два восклицательных знака. Первый пункт. Курить. А-а-а!-радостно завопил парень:-Молодец, мама. Второй пункт. Можно пить, и не только воду. Я горжусь тобою, мама. Третий заключительный. Я разрешаю ему все, что бы он не захотел сделать. Я также обещаю, что больше не буду вмешиваться в его личные дела. Клянусь всеми святыми. Восклицательный знак. Мама, и это ты делаешь ради меня...

Из глаз парня хлынули слезы умиления. В порыве благодарности, размазывая рукою по лицу слезы радости, перемешивая их с кровью, он с нежностью поцеловал отрезанную голову женщины в посиневшие губы и дрожащим от волнения голосом воскликнул:

- Как ты меня сильно любишь! Ты даже сделала меня свободным. Я горжусь тобою. Ты откинула в сторону старые ложные предрассудки и встала на верный путь, приемлемый для нас обоих. Теперь я не услышу от тебя слов ругани в свой адрес, ведь ты мне разрешила все. Это значит-я буду делать то, что захочу, не спрашивая на это твоего разрешения. Как хорошо. Прекрасно. А вдруг ты забудешь данные тобою обещания?

Сергей нахмурился и решительно разжал сведенные судорогой челюсти женщины. Скомкав исписанный правилами листок, запихнул его в приоткрытый рот. Завершив работу, радостно запел:

- Теперь я чебурашка,

и каждая дворняжка

при встрече

мне сразу

лапу подает. Вот. Вот. Вот.

И заржав добавил:

- Теперь ты их не забудешь. Ведь правила внутри тебя, и стоит тебе подзабыть их, как ты в любой момент можешь извлечь листок изо рта и вспомнить наш уговор. Вот так. Я надеюсь на твою порядочность, мама-Он удрученно взмахнул руками:-Ой, мама. Совсем заработались. Ты, наверное, хочешь поцеловаться с папой-ведь это ваше любимое развлечение. Я знаю об этом.