Просто секс и ничего личного - Стася Андриевская

— Инкогнито лав в центре, говоришь? — едва дочка уходит, хватается подруга за свой телефон. — А ты городские новости, вообще, читала сегодня?

— Какие ещё… — отчего-то вдруг не на шутку пугаюсь я.

— Вот такие! — тычет она каким-то телеграм-каналом мне в нос. — Убийство сегодня ночью в этом твоём клубе произошло! Троих порезали! Причём не абы кого, а каких-то шишкарей из администрации! Дело чуть ли федерального масштаба намечается, а ты ни сном, ни духом?!

Глава 8. Что-нибудь придумаем

Глава 8. Что-нибудь придумаем

Утро, да ещё и в воскресный день, у Ирки всегда начинается затемно — на рынок, где она держит крохотную обувную точку нужно явиться до открытия самого рынка. Поэтому в выходные, когда не работает детсад, она обычно таскает с собой и Тоську. Но сегодня, благодаря «проблемной тёте Лисе» кудряшка остаётся под домашним присмотром и может как следует выспаться. В отличие от самой тёти, потому что, когда Ирка осторожно заглядывает ко мне в комнату, чтобы сообщить что уходит, я уже давным-давно не сплю. И в общем-то не уверена, что вообще спала этой ночью.

Начать с того, что я два раза бегала блевать.

— Таблетка, — с умным видом заключила выглянувшая на мою возню сонная Ирка. — Там такая доза гормонов, что… — Многозначительно махнула рукой и скрылась.

Ещё, кроме внезапной любви к унитазу, всё-таки случилось моё «Подумаю об этом завтра», и я вдруг со всем ужасом осознала, что с таким трудом отстроенная самостоятельная жизнь вдруг рухнула — безвозвратно, да ещё и самым жестоким образом.

Меня душили боль и злость на мужа и, почему-то, стыд перед отцом. Хотя, уж казалось бы — этот-то вообще последний, чьё мнение меня должно волновать! Однако именно его гневное «Вот и посмотрим, чего ты сто́ишь без моих денег!», брошенное в спину три года назад, висело сейчас надо мной тяжелее всего. И не только из-за фиаско на личном фронте. Из головы не шло происшествие в клубе. Вляпаться в такую историю — вот было бы самым верным подтверждением правоты отца!

Интересно, когда случилось убийство — до или после того, как столь неожиданно увёз меня из клуба Дмитрий? И всё-таки — зачем увёз? Чтобы не унижать «соитием в туалете»? Ой ли! Подобная галантность в отношении понравившейся девушки была бы понятна, но к одноразовой шлюшке, с которой не соизволил даже попрощаться?.. Это же относится и к неожиданному предложению снять маски — не было ли это попыткой, с одной стороны, отвести подозрения, мол, смотри, я лица не прячу, а с другой — дать мне возможность, в случае необходимости, чётко опознать его, подтвердив, что провели ночь в другом месте? Кроме того, о чём Дмитрий так загадочно умолчал в ответ на мой вопрос о том, что странного в том, что он редко бывает в этом клубе? Он ведь тогда явно не договорил!

Да и Дмитрий ли он вообще?

Словом, вместо того чтобы спать, я одержимо связывала одно с другим, где-то, возможно, излишне нагнетая, но и становиться ширмой для обеспечения ложного алиби не хотелось. Мягко говоря.

А ещё вспоминалась сама эта шальная ночь. Это безумие на высоте неба и мой собственный… Нет, по факту, увы, не полёт, а, скорее, падение. Прыжок без парашюта и эйфория мнимой свободы, после которой — неминуемый удар об асфальт.

Как меня угораздило-то? Это что, гипноз какой-то, или Лжедмитрий подмешал что-то в мой коктейль?

Но больше всего меня пугала я сама, вернее тот трепет, с которым до сих пор блуждали в крови отголоски его поцелуев и ласк. До мельчайших подробностей, запахов и непристойных звуков соития… От воспоминаний у меня даже запекло где не надо, и снова начали промокать трусы. И либо меня всё ещё не отпустило от той неведомой дури в коктейле, либо я сама по себе та ещё дура!

А что, разве нет? Разве я не…

— Тётя Лиса, я ку-у-ушать хочу! — вырывает меня из раздумий жалостливый голосок.

Я распахиваю глаза и обнаруживаю себя лежащей на диване. Рядом Тоська в пижаме догрызает свой-мой Чупа-чупс, из соседней комнаты весело тарахтит мульт, а в окно уже во всю шпарит солнце.

— Ого-го, тётя Лиса дала храпака! — растирая лицо, вскакиваю я. — Давай, кудряха, командуй, где тут у вас что и кого будем кушать?

— Блинчики хочу!

Пока замешиваю тесто, параллельно включаю свой телефон. Тут же сыплются оповещения о пропущенных от мужа. Морщусь и просто добавляю его номер в чёрный список. Сразу надо было! Однако, не проходит и пары минут, как звонят с неизвестного.

Догадываюсь что это муж, сбрасываю, в последний момент словив дикую мысль о том, что, а вдруг это Дмит… Так, стоп! Даю себе мысленную оплеуху и снова сбрасываю навязчивый незнакомый номер.

И тут вдруг ка-а-а-ак нахлобучит!

А что, если это из полиции? Ну а что, к клубу я в ту ночь подошла без маски, камеры наружки меня записали, и, хотя я и была уже пандой, но для системы распознавания лиц это ерунда.

Смотрю на снова и снова названивающий номер и понимаю, что уже и сама хочу, чтобы это оказался муж.

— Тось, — захожу в комнату, — возьми трубку и просто скажи алло. А если спросят Желткову Алису Юрьевну или просто Алису, скажи, что не туда попали, и тут таких вообще нету, ладно?

Кудряха послушно прижимает трубку к уху:

— Аллё? — И тут же начинает кивать: — Да… Хорошо… Да…

Я обмираю, а она вдруг тянет трубку мне:

— Мама сказала тебе отдать!

— Ирка, блин, ну ты… — сходу начинаю я, но она прерывает мою тираду протяжным всхлипом: — У меня… У м…меня… — Слышу, что она там безутешно рыдает, и внутри всё обрывается. А Иринка наконец выдавливает: — У меня магазин сгорел!

Свой блин Тоська получает из ларька по дороге на рынок, потому что по Иркиному голосу очевидно — не до сковородок сейчас! Надо срочно ехать на подмогу!

И вот, мы с кудряхой уже забегаем в ряды. Вокруг только ленивый не обсуждает произошедшее, и эти обрывки информации рисуют мне жуткую картину полного апокалипсиса… Но на деле нас ждёт едва ли не чудо: Иркин магазинчик, пластиковый павильончик в ряду точно таких же, оказывается крайним среди погоревших. Настолько крайним, что кроме сильно оплавившейся внешней обшивки