Хэппи-энд для дьявола - Luchistyia

Жанна превратилась в отшельника. К возвращению Кристины она уже съехала из прежней квартиры — каждый предмет там напоминал о пережитом кошмаре, о разбитых надеждах, о боли, которую она пыталась забыть, но которая въелась в стены, в мебель, в воздух. Она почти не выходила из дома, общалась только с необходимым минимумом людей, взяла академический отпуск в университете — её идеальное будущее, полное блестящих перспектив, рухнуло за один ужасный день. Вернуться домой к родителям в таком состоянии она не решалась — стыд и чувство собственной никчемности давили на неё с невероятной силой.

Теперь она снимала крошечную квартиру-студию у пожилой женщины, в каком-то забытом Богом уголке города. Денег едва хватало на жизнь. Работа фрилансером приносила мизерный доход, а должность оператора-продавца в малоизвестной косметической компании оставляла после себя только усталость и пустоту. Её жизнь превратилась в серую, беспросветную рутину, где каждый день был похож на предыдущий, а будущее выглядело таким же тусклым и бесцветным.

Несмотря на прошедшее время, Жанна продолжала винить себя. Её разбитое сердце не заживало, а раны, нанесенные Никите и Марком, кровоточили вновь и вновь, вызывая приступы отчаяния и самобичевания. Она корила себя за слабость, за неспособность справиться с произошедшим, за то, что не смогла собрать себя по осколкам, за то, что позволила жестоко разбить свою жизнь и себя саму. Внутри неё поселилось глубокое чувство безнадежности, убеждение, что она никогда больше не сможет быть прежней, что её будущее навсегда искалечено, и она никогда не сможет его исправить.

* * *

Состояние Никиты стремительно ухудшалось. Кошмары, прежде редкие и нечеткие, теперь стали еженощными спутниками, превращая сон в мучительный кошмар. Таблетки, которые когда-то приносили облегчение, теперь оказывались бессильными. Он чувствовал, как психическое напряжение нарастает, сдавливая его голову тисками. Доктор, к которому он обратился за более сильным успокоительным, покачал головой, строго посмотрев на Никиту. «Эти препараты нанесли непоправимый вред вашему мозгу», — сказал он, голос его был полон сожаления, но и твердой решимости. — «Вам нужно справиться самому. Помните свой отпуск? Тогда вы обошлись без них целый месяц». Никита помнил. Помнил месяц без таблеток, без кошмаров, без тех ужасных срывов, которые теперь терзали его. Он помнил чувство полной свободы, ясность мысли, прилив энергии. Даже секс в тот период был другим — не животной потребностью, не способом снять напряжение, а настоящим удовольствием, спонтанным и желаемым. Женщины, с которыми он проводил время, восхищались им, повторяя снова и снова, как он прекрасен, как он силен, как он желанен. Но даже это не заполняло пустоту, оставшуюся после Жанны. Ему нужна была именно она — та, кто не понимала его величия, кто отвергла его. И он осознал, с мучительной ясностью, что Жанна, в своей наивности, даже не догадывалась, как ей повезло.

Выйдя из кабинета врача, Никита сразу же отправился искать Жанну. Он знал, что после того, как он «получил своё», его люди перестали за ней следить. Естественно, в её старой квартире её не было. Ничего, кроме пустоты и эха его собственных шагов. Масю, кошку, он нашел в приюте "Лапка Друга" — пришлось немало потрудиться, чтобы её найти среди десятков других животных. Он вспомнил, как часто обещал Жанне отвезти кошку, еще одна ложь, которая теперь не казалась ему чем-то особенным. Жанна сама виновата, слишком наивна была, думала, что он, имея столько денег, живет со своим отцом, которого он на самом деле ненавидел, хотя и, неоднократно лгал ей, говоря обратное. Сначала Никита ушёл, но что-то заставило его вернуться. В этой маленькой кошке, он чувствовал, осталась частичка Жанны, какой-то отблеск ее души. И когда он забрал Масю в свою роскошную квартиру в центре города, ему стало немного спокойнее. Да, всё было ложью, но… Жанна сама во всем виновата.

* * *

Никита отчаянно искал Жанну. В университете её не было — академический отпуск. Кристина и Марк, тоже безуспешно пытавшиеся её найти, были в отчаянии. Марк, мучимый чувством вины, корил себя за её исчезновение, за свою роль в произошедшем. Никита даже съездил в её родной городок, издалека наблюдал за её домом, за её семьёй — безуспешно. Жанна словно сквозь землю провалилась. Он обыскал все больницы и морги, показывая фотографии, описывая её внешность — безрезультатно. Отчаяние подталкивало его к отчаянным мерам. У него не оставалось другого выхода, как объявить её преступницей. Он написал заявление в полицию, указав, что Жанна украла из квартиры Кристины что-то ценное. Кристина, естественно, ничего об этом не знала.

Жанну задержали патрульные, когда она спускалась в магазин за продуктами. Они доставили её в отделение, ничего не объясняя. Темная ночь окутывала город, большинство людей уже спали. Жанна, смирившись с перспективой провести ночь в холодном, неуютном помещении, внезапно услышала знакомый голос. Это был Никита.

В этот момент чувства захлестнули их обоих. Жанну пронзил ледяной ужас, смешанный с жгучей ненавистью. Она смотрела на Никиту, на его лицо, искаженное чем-то, что казалось ей одновременно и торжеством, и отчаянием. В его глазах она увидела не любовь, а безумное удовлетворение от найденной жертвы. Она чувствовала себя загнанным в ловушку животным, готовым к последнему рывку, к отчаянной борьбе за выживание.

Никита, напротив, испытывал странное чувство триумфа, смешанное с облегчением. Он нашёл её, наконец-то нашел. Это было подобно получению дозы мощнейшего наркотика после долгого, мучительного воздержания. Его тело наполнила ликующая эйфория, словно он избавился от тягостного груза, который гнал его сума последние недели.

— Ты… ты что здесь делаешь?! — выкрикивает Жанна, голос срывается на хрип. Её тело, словно скованное ледяным ужасом, прижимается к холодной бетонной стене. Сердце колотится в груди бешеной птицей, каждый удар отдается болезненной пульсацией в висках. Она чувствует, как кровь стынет в жилах, как по спине пробегают ледяные мурашки. Взгляд Никиты, спокойный и уверенный, наполняет её паническим страхом. Она видит в нем не мужчину, которого когда-то любила, а безжалостного хищника, поймавшего свою жертву. Запах его парфюма, прежде казавшийся ей приятным, теперь приносит тошноту, усиливая чувство безысходности.

Никита не отвечает, его взгляд скользит по лицам двух патрульных, и он коротко кивает, шепнув что-то вроде благодарности. Один из полицейских, молодой, с нерешительностью спрашивает:

— Вы забираете её? Заявление ведь… нужно разобраться…

— Заявление я тоже заберу. Рассматривать его не нужно, — отвечает Никита, его голос ровный, холодный, как лезвие ножа. В нём нет ни капли тепла, только железная уверенность в своей безнаказанности.

В этот момент страх Жанны достигает предела. Она понимает, что оказалась в ловушке, и