Распахни окна - Мар Лиса

«Я в основном ношу линзы»

«Жаль»

Серьезно? Он сейчас издевается надо мной или что?

И следом приходит:

«Они тебе очень идут»

С тех пор, как я начала отвечать на сообщения, они приходят чаще. Например, вечером прихожу домой с работы, а меня ждет:

«Распахни окна, Ева. Там последние теплые дни. Запах уходящего лета»

«Не знаю, у меня пахнет машинными отходами»

«Ты убиваешь всю романтику!»

Усмехаюсь и сажусь на подоконник с чашкой чая. И правда, хорошо-то как. Бабье лето в этом году выдалось позднее, но щедрое. Так приятно чувствовать кожей дуновение последнего теплого ветерка.

Понемногу, превозмогая некоторую неловкость, начинаем вновь общаться на разные темы, как было раньше. Вместе с Пашей в интернете мне легко и забавно, порой немного грустно, порой совершенно возмутительно, но точно не скучно.

В преддверии годовщины по маме я впадаю в уныние, много копаюсь в себе, корю себя в том, какая я плохая дочь, которая не была на могиле матери три года. Когда-то оправдываю тем, что мне теперь некуда возвращаться в городок, ведь нашу квартиру я продала. Но гостиницы никто не отменял… Я и сама не могу себе ответить на вопрос, почему я так долго не еду. Возможно, дело в том, что мне просто страшно. Страшно быть там одной.

Паша каким-то образом по сообщениям чувствует моё настроение и клещами выдирает у меня эту информацию по крупицам. И выдает:

«Так поехали со мной на выходные»

Долго смотрю в экран и ничего не отвечаю. Потому что… не знаю, что. У него выходит всё так просто. А я так, видимо, не умею. Вижу, как карандашик снова движется, и приходит:

«Соглашайся, Ева»

«Это совершенно неуместно»

«Не дури, Ева, поехали, тебе понравится»

И я… соглашаюсь?

Ева

Всё еще не веря, что и правда делаю это, сажусь на переднее сидение темно-зелёного Вольво. Попросила у Паши время, чтобы после занятий заехать домой и собрать вещи. Поэтому выезжаем мы сегодня поздно, в городке будем уже к ночи. Паша, поместив мою сумку в багажник, обходит машину, садится на свое водительское кресло и захлопывает дверь. В тесном пространстве сразу становится нечем дышать. У меня потеют ладошки, а когда он поворачивается и обводит меня с ног до головы взглядом янтарных глаз, сердце замирает, а потом пускается вскачь. Я нервно выдыхаю и отвожу взгляд. Это ненормально: так реагировать на мальчика, который младше тебя на десять лет, и которого ты знала ребёнком, Ева. Но сейчас он не выглядит ребёнком. Вымахал, что я едва ему макушкой до плеча достаю, с лицом этим своим по-мужски красивым, с плечами широченными, руками мускулистыми с убегающими под рукава рубашки змейками вен. А как он держит руль… Чёрт, Ева, куда тебя понесло!

Вспыхиваю в момент и судорожно сжимаю ноги вместе. Моё тело борется с моим разумом, и как же я хочу, чтобы второй проиграл.

Мы встреваем в пробку на МКАДе из таких же желающих выбраться на выходные из столицы. По радио тихо играет ненавязчивая музыка, Паша ругается себе под нос и легонько барабанит по рулю. Наблюдаю украдкой, но Паша чувствует мой взгляд, ловит мои глаза своими и улыбается. Пару раз ему кто-то названивает на телефон, он отвечает, обещает явиться завтра, ругает пробку на чём свет стоит, но не забывает улыбаться мне и перебрасываться парой нейтральных фраз. И вроде осень уже, за окном рано темнеет, ходят тучи и желтеют листья, а мне так тепло сидеть тут с ним в его машине. Так тепло, что, выбравшись наконец из пробки и оказавшись за городом, в какой-то момент я засыпаю.

Просыпаюсь от ощущения, что движение прекратилось. Сонно щурюсь и пытаюсь осмотреться. На улице уже темно, но рядом горят огни какой-то заправки, на парковке которой мы и стоим. С моей стороны подходит Паша, открывает дверь, протягивает мне один стаканчик кофе из капхолдера и небольшую шоколадку.

— Снаружи темнота, и ты так сладко спишь, Ева, что я боюсь не довезти нас домой, — зевает, прикрывшись рукой, и принимается за свой кофе.

Сажусь боком, вытянув ноги к нему на улицу, и тоже начинаю пить свой. Протягиваю Паше открытую шоколадку.

— Не, я туда столько сахара всыпал, чтобы у меня глаза повылазили, — смеётся.

— Я думала, этого эффекта ты ждал от самого кофе.

— Не помогает уже.

Выкидывает наши стаканчики в мусорный бак и снова садится за руль.

— Больше половины уже проехали, Ев, осталось недолго. Но ты все равно меня развлекай, рассказывай что-нибудь, чтобы я не уснул.

И я рассказываю. Как было мне страшно начинать в столичном ВУЗе после маленькой школы в городке, сколько съемный квартир я поменяла из-за сумасшедших хозяев и их соседей, пока не нашла ту, где сейчас живу. Как ездили с Аней на море, впервые в жизни, как наш автобус чуть не уехал без нас, пока мы стояли в очереди в придорожной забегаловке, а потом бежали за ним с пакетами с фастфудом. А потом я окунула ноги в прибывающие волны, увидела простирающуюся до самого горизонта воду и скрывающееся в ней закатное солнце, осознав, что всё это того стоило.

А Паша ведет машину, слушает и зеркалит мои эмоции: вместе со мной хмурит брови и растягивает губы в улыбке. И что-то комментирует в паузах.

И вот за окном начинают мелькать огни и родные улочки городка. Выхожу из машины в своем дворе, и взгляд сам по себе вскидывается на окна третьего этажа. В них горит свет, но меня там уже никто не ждет. Нет больше Мироновых за этими стенами и никогда не будет.

Паша аккуратно берёт меня за локоть и ведёт к соседнему дому. Я украдкой утираю глаза и осматриваюсь. Моя сумка уже вынута из багажника и зажата в его руке. А наш двор практически не изменился за эти три года. Разве что пара новых горок для малышей и эти вот чудесные