Хитросплетение судьбы - Игорь Игоревич Кравченко

Наконец он добрался до места. Темная пещера, факелы, пять стульев, ледяной трон, скрытый кучей меховых шкур, огромная и прозрачная, словно стекло, глыба льда с заключенными в ней двумя людьми. Хонкс занял единственный пустующий стул и поставил свой факел рядом в специальную стойку. Все присутствующие, кроме одного, кивнули ему в знак приветствия. Рабах недовольно цыкнул. Он был единственным с кем купец не смог найти общий язык. Их отношения можно было охарактеризовать, как взаимную неприязнь. Кроме упомянутого шпиона на собрании присутствовали: первое копье — Кальдан. Если представить любого опытного воина, то он будет соответствовать внешности лучшего копейщика островов. Лобрен — бывший корабел, нынешний капитан судна «Клык хадука». Про таких людей говорят: «Не ведают страха». Поддерживает самые безумные идеи, но, к сожалению, своих никогда не предлагает. Следующий Сидус — голос воли Небес. Этот человек был стар на столько, что мог умереть в любую минуту. Его постоянно трясло, не смотря на обилие одетых мехов. В словах, которые он говорил от лица Небес, не было никакого разнообразия, как и смысла присутствовать еле живому человеку на таких собраниях. И последним восседал на ледяном троне ледлорд Гастис Бахум. Он тоже был стар, но в отличии от Сидуса его тело излучало жизнь и силу. Ледлорд чаще молчал, чем говорил. Он внимательно выслушивал каждого, а когда говорил все сразу затихали. Его голос был словно молот. Тяжелый, давящий. Этому человеку можно было лишь подчиняться. В уголках глаз у него были глубокие морщины из-за того, что он все время щурился. Каждое собрание начиналось с его слова и им же заканчивалось.

— Новости? — как всегда коротко обратился он к своим соратникам.

Первым выступал Рабах. Это было его законной привилегией. Шпионы этого человека были во всех уголках Мирании. Он всегда был в курсе всех событий благодаря Небесному дару — «камням связи». Они могли передавать мысли людей на любое расстояние. Рабаха можно было назвать вторым человеком по влиянию в ШЛС. И он конечно же пользовался этим во всю, что в свою очередь не могло не раздражать Хонкса.

— Моих людей в империи стало меньше в два раза с появлением нового императора. В его замке так вообще никого не осталось. Без Дьютоса и его пешек мне слабо представляется как мы будем проворачивать свои дела дальше. Знать напугана, а дураков, которые согласились бы шпионить за избранником Небес я не нашел.

Рабах посмотрел на реакцию всех членов ШЛС и продолжил:

— На восточном материке все спокойно. Ржад передал, что наместник уже в курсе событий в империи, но ничего предпринимать не собирается. Похоже не такие уж близкие отношения у них были с Адисом, — ухмыльнулся он своей остроте.

— Ледлорд, этот Элвар Люрэн вызывает у меня серьезные опасения. Он силой присвоил всю власть себе, в отличии от хайши, который терпеливо ждет своего часа. У обеих стран есть Небесный избранник, а мы? Будем дальше надеяться, что удача и нам улыбнется? Нужно брать дело в свои руки! Возможно, именно новый император — это наша основная проблема! — пылко обращался шпион к собравшимся.

Взгляд Гастиса Бахума медленно перетек на Сидуса.

— Что на это ответят Небеса?

Теперь уже и глаза остальных были направлены на трясущееся тело. Старик разработал свою челюсть мерзко причмокивая и произнес.

— Лишь тот, кто хорошо владеет копьем избавит нас от грядущей беды.

Это пророчество повторяли все, кто был раньше на его месте, но Сидус отличался от них тем, что ничего другого не говорил вовсе. Казалось, он уже выжил из ума и повторяет то, что намертво отпечатались у него в памяти. Рабах даже не пытался скрыть своего презрения. Он сморщил лицо, будто наступил в дерьмо.

— Лобрен? — переключился ледлорд.

— На море все тихо! Волны нашептали мне, что не чуют никакой опасности! — с заговорщицки дурашливой интонацией произнес капитан.

— Что ты думаешь, Кальдан?

Этот вопрос был риторическим. Ледлорд задавал его чисто из вежливости, поскольку воин никогда не высказывал своего мнения.

Первое копье островов пожал плечами.

— Хонкс?

С купцом у Гастиса Бахума были самые доверительные отношения. Они выросли вместе и будущий ледлорд всегда прислушивался к советам Хонкса.

— Думаю лучшим решением будет подождать и понаблюдать как себя будет вести новый император. Полагаю, он не связывался еще не с одной из стран, — покосился он на Рабаха. — Может после вашей личной встречи станет более ясны его мотивы.

— Он уже встречался с одним правителем, и тот потерял свою голову, если ты не забыл, — злостно ответил шпион.

Одного взгляда Гастиса было достаточно, чтобы конфликт не разгорелся дальше.

Пещера ненадолго погрузилась в тишину.

— Я напишу письмо новому императору. Рабах, ты его доставишь лично в руки.

Шпион заскрежетал зубами, а глазами пытался испепелить Хонкса. Ледлорд встал, обозначая этим, что их собрание окончено и шесть теней направились к выходу из пещеры.

Интерлюдия 2

Рабах

Северные острова Бахума 1396 год.

— Проклятый Хонкс! Недоумок Сидус!

Рабаху хотелось крушить все вокруг. Обычно он мог держать себя в руках, но собрания ШЛС выводили шпиона из равновесия каждый раз.

— Самоуверенный Гастис, — совсем тихо, будто его могли услышать, сквозь зубы прошипел он.

Однако дела обстояли как раз наоборот. Именно Рабах был всегда глубоко убежден в своей правоте. А вот ледлорда он побаивался. У этого человека была своя, несравнимая ни с кем аура. Шпион долго наблюдал за Гастисом Бахумом, и ему казалось, что тот тоже владеет Небесным даром. Просто не хочет его раскрывать. Их род первый прикоснулся к этой земле и впитал в себя ее силу. Что бы там ни было, а секреты у них оставались даже от членов ШЛС. Рабах не верил в глупые пророчества. Особенно в те, что извергал из себя Сидус. Но! Шпион хотел признания. Не просто похвалы. Он хотел оставить свое имя на страницах истории, затмив им всех северян, которые были до него и будут после. Ради этой цели любые средства подойдут. Глупые пророчества в том числе.

Рабах отправил своего родного сына Ржада на восточный материк хайши, чтобы собирать информацию в порту, обрекая того на голодное существование. Тем более учитывая немоту мальчика со всех сторон это был жестокий поступок. Но Ржад преуспел: влился в семью, из которой потом вышел преемник наместника. Рабах считал успех сына своим собственным и