Мужчина ее мечты - Брутальная Старушка

Нас разделяет пара шагов, но мне чудится, будто окружающее пространство перестало существовать, а в мире есть только двое — я и Он. Закрываю глаза, боясь показать вихрь чувств, бушующих у меня в груди. Мне нужна минута передышки, всего одна, чтобы я могла снова дышать…

Чувствую его дыханье на своей щеке, и слышу хриплый голос, режущий, как бритва, мои оголённые нервы:

— Я нашёл тебя.

Распахиваю глаза и растворяюсь в омуте его страсти. Вся Вселенная сосредоточилась на кончиках его ресниц. Я протягиваю дрожащую ладошку и провожу по его щеке, тихо шепча:

— Как же долго я тебя искала.

Мы застываем в молчании и просто смотрим друг на друга, а наши глаза говорят все за нас. Мы выплёскиваем свою тоску и боль, делимся первыми минутами робкого счастья, клянёмся всегда быть вместе… Он обещает любить меня всю жизнь, а я — хранить нашу любовь. Мы единое целое. Никто и никогда не сможет разлучить нас.

И вдруг все разбивается. Как сквозь туман до меня доносится чей-то голос, зовущий меня по имени. Он отшатывается от меня, прикрывает глаза, а когда снова открывает — в них горит ничем не прикрытая НЕНАВИСТЬ!!! Его лицо кривится от презрения, он, оттолкнув меня, как гулящую девку, выходит из зала. А меня скручивает от боли — ещё никто и никогда ТАК не смотрел на меня. Я растеряна. Не понимаю, ЗА ЧТО? Стою в полном оцепенении, ничего не слыша и не видя вокруг. Я не чувствую, как мои плечи обнимает рука Темки, как он практически кричит, пытаясь достучаться до меня. Не узнаю свой голос, спрашивающий:

— Кто сейчас был рядом со мной?

Мне назвали имя, которое мне ничего не говорит. В ладони до крови впиваются ногти, и эта боль отрезвляет меня. У Темки сегодня праздник, и я не имею права его испортить. Загоняю слезы вовнутрь, поворачиваюсь и, ослепительно улыбнувшись, предлагаю идти веселится.

А в заледеневшей душе звучит:

Были нежные руки и томные взгляды.

И признания всерьез или полушутя.

Я дарила себя, не просила награды.

Лишь сейчас понимаю, ждала я тебя.

Я черты твои, голос, движенья искала,

Каждый раз ошибаясь и веруя вновь.

Неужели тебе и души моей мало?

Почему так надменно нахмурена бровь?

Разве ты не услышал? Опять не заметил,

Что сердца наши бьются, как будто одно?

Я спешила к тебе через столько столетий

Я прошла через рай, через адово дно.

Разве я виновата, что это другие

Горе, радость делили со мной, а не ты?

Я спешила к тебе и тогда, да и ныне.

Я сожгла за собой возвращения мосты.

Так прими меня просто и без сожалений,

Без желанья хоть в чем-то меня упрекнуть,

Без обид и так ранящих душу сомнений.

И мы вместе пройдём до конца этот путь.

(автор Ашвина)

Я шла, не поворачиваясь, боясь увидеть, как на блестящем паркете остались лежать осколки моего сердца вперемежку с разбитыми надеждами и мечтами.

До утра нарочито веселилась. Кружились в танцах чьи-то лица, раздавался мой смех, я произносила тосты, весело болтала, а внутри зияла пустота. Черт возьми, во мне действительно умерла великая актриса, если никто, включая обожравшегося до неприличия Сосискина, ничего не заметил.

А этот день все длился и длился. Душа корчилась от боли, а на лице приклеена улыбка. Только под утро, когда отгремел праздничный салют, гости стали покидать родовую вотчину Темных Правителей. Незаметно прихватив со стола бутылку какого-то пойла, отправилась к себе в комнату, закрыла дверь и попыталась позорно напиться.

Но не зря же считала этот день поганым. Не успела сделать и глотка, как дверь слетела с петель, и в комнату ворвался разъярённый Темка. Хотя, какой он теперь Темка. Назвать потрясающего молодого мужчину его детским прозвищем было бы глупо. Мне понадобится очень много времени привыкнуть, что теперь этот черноволосый красавец с фантастическими глазами и сводящей с ума фигурой — мой любимый названный брат. Единственный во всем мире, для кого я как раскрытая книга.

Судя по взгляду, он в бешенстве, значит, я все-таки ещё не доросла до серьёзной сцены, и мой удел — погорелые подмостки.

— Что он тебе сделал, что твои глаза сейчас мёртвые? — не стал миндальничать.

— Кто? — жалкая попытка притвориться дурочкой перед тем, кто теперь носит в себе частичку моей души.

— Даша, прекрати, — отнимает бутылку и садится на кровать.

— Не понимаю, о чем ты.

— Прошу, не надо врать, я же чувствую, как тебе больно, иди ко мне, расскажи, что случилось, сестрёнка.

Отрицательно качаю головой и отворачиваюсь к окну.

Секунда, и чувствую, как он меня обнимает и, уткнувшись в макушку, шепчет какие-то успокаивающие слова, от которых внутри меня рушится плотина, весь вечер и всю ночь сдерживавшая эмоции. Говорить не было сил, и я позволила ему заглянуть к себе в сердце. А потом…потом рыдала, уткнувшись ему носом в рубашку. А он гладил меня по голове и молчал. Молчал, давая мне выплеснуть боль, обиду и непонимание.

Сколько проревела, не знаю, просто в один момент я поняла, что слезы не принесут облегчения, и, отстранившись от друга, вытерла лицо.

Ты как? — смотрит с тревогой.

Жить буду, — вымученно усмехаюсь.

Хочешь, я найду и вытрясу из него правду?

Лучше убей соседей, что мешают спать! — многозначительно киваю в сторону открытого окна, из которого доносятся характерные звуки

Мы переглядываемся и начинаем хохотать, как сумасшедшие. А потом я свернулась клубочком под теплым боком Темки и заснула. И хвала Всевышнему, что мне не приснился Тот-кто-меня-оттолкнул.

Разбудили нас предки Темки, забредшие в мою комнату в поисках ребёнка и застывшие в дверях, с умилением рассматривая наши переплетённые тела. Вскочив, как ошпаренная, я в свойственной мне манере поставила их в известность, что замуж за их кровиночку не пойду:

— Уважаемые, если надеетесь, что как честная женщина, я возьму ваше дитятко в супруги, то вынуждена признаться — я не честная. Так что перестаньте мысленно составлять список гостей на свадьбу и планировать цвет обоев в комнате внуков.

— А может, все же передумаешь? — лукаво усмехается бывший Темный Лорд.

Потупляю глазки и нарочито вздыхаю:

— Увы, я слишком люблю вашего сына, чтобы испортить ему жизнь.

Темка, хихикнув, чмокает меня в щечку и исчезает в вихре портала, на прощанье пообещав появится в столовой через пять минут. Его родители ещё раз благодарят меня за спасение сына, а мне жутко неудобно, ну не умею я красиво говорить ответные слова. На мое счастье они не стали одаривать меня подарками, ибо ни в одном из миров не существует материального блага, равного цене жизни.

Едва за ними закрылась дверь, как я отравилась в ванную приводить себя в порядок, ну, или хотя бы попытаться придать себе божеский вид. Обращаться к Коко с просьбой подправить мне фасад не хотела, слишком много будет вопросов, почему у меня зарёванные глаза.

Умывшись, посмотрела на свое опухшее личико и твёрдо решила завязывать с мокрым делом. Ни один мужик, даже если он мужчина твоей мечты, не достоин ни одной слезинки! И я буду жить, загоняя боль в глубину души. Я не буду прятаться от людей, уходить в депрессию и доводить себя до нервного срыва самокопанием. Я переживу это. Я ничего не буду узнавать о нем. Я запрещу себя жить воспоминаниями о нашей мимолётной встрече. Я сильная. Я смогу. А он…пусть живёт безмятежно…если сможет.

После завтрака, прошедшего в кругу близких и друзей, день покатился как по накатанной. Приём, на котором Темка принимал колдунов и прочих жителей своей страны, пожелавших лично выразить свое почтение. Послы, с верительными грамотами, придворные жополизы с прошениями, одним словом — скука смертная. Вечером была молодёжная тусовка, куда были приглашены однокурсники. Было весело, особенно когда ко мне подскочила какая-то фифа и попыталась выплеснуть на мою любимую майку вино. Я поймала ее руку, заломила за спину и с душой макнула ее мордой в таз с пуншем. И пусть скажет спасибо, что я его не подожгла!

Отжиг набирал обороты. Молодняк активно отплясывал, ещё активнее напивался, парочки начали исчезать за портьерами, и я стала ощущать себя злобной старой девой, трудящейся вахтершей в женской общаге. Тихонько удалившись, пошла искать Сосискина с Драконом.

Я шагала по коридорам, материлась и думала, куда их черти унесли, когда они мне срочно нужны. Ну не могу же я, в конце концов, налакаться на глазах у молодёжи. Вся в мыслях, что сделаю с парочкой, если не найду их через пять минут, я не заметила мелькнувшую за спиной тень. Шею сдавили, как тисками, и я провалилась в темноту.

Прихожу в себя от холода. Оказывается, лежу на холодной земле. Ощупываю тело — одежда на месте, руки-ноги не связаны. Открываю глаза и вижу, нахожусь где-то в лесу, возле небольшого костерка. Поворачиваю голову налево и натыкаюсь на знакомый взгляд, полыхающий ненавистью. Пытаюсь подняться, ноги не держат, падаю. В душе начинает разгораться злость — эта скотина даже не думает мне помочь. С трудом принимаю вертикальное положение и спрашиваю, зачем он меня выкрал. В душе я, конечно, знаю ответ, но хочу услышать от него.