След на взлетной полосе - Максим Шахов

13

Поволжье, Ульяновск

– Уважаемые пассажиры, наш самолет совершил посадку в аэропорту Ульяновск-Центральный. Пассажиров, следовавших до Ульяновска, просим приготовиться к высадке.

Тагир потянулся и выудил из кармана новенький мобильный телефон. Включив его, он сунул телефон в карман и снова отвернулся к иллюминатору. Телефон, с помощью которого Тагир поддерживал связь с Даудом в Москве, он отключил и выбросил сразу же после разговора с Доку Умаровым.

Когда самолет закончил посадку, Тагир снял с вешалки свою куртку и, забрав с полки сумку, направился на выход. В Ульяновске аэропорт оказался сравнительно небольшим, так что до здания аэровокзала было рукой подать. Оказавшись внутри, Мурадов окинул аэровокзал оценивающим взглядом.

Никаких бросающихся в глаза дополнительных мер безопасности местные правоохранительные органы не предприняли. Тем больше удивился Тагир, когда ему наконец позвонили.

– Алло! – сказал он.

– Здравствуй, это я, – послышался в трубке голос с едва уловимым чеченским акцентом. – Дядя мне поручил тебя встретить, но я не успел. Так что возьми такси и скажи ехать к гостинице «Волжская». Я тебя там буду ждать. Хорошо?

Вообще-то ничего хорошего в этом не было, однако Тагир был слишком опытен, чтобы задавать по телефону уточняющие вопросы.

– Да, конечно, – сказал он и направился к выходу.

На этот раз в такси Тагир Мурадов сел не на заднее сиденье, а на переднее. Таксист оказался не из разговорчивых, что Тагира вполне устраивало. По дороге он вроде бы рассеянно смотрел в окно.

На самом деле Тагир очень пристально вглядывался в боковое зеркало. Еще до въезда в город он установил, что за ними приклеилась «Ауди» темного цвета. Тагир немного подумал, но решил, что менять ничего не стоит.

Расплатившись, он вышел у гостиницы «Волжская». Замеченная Тагиром «Ауди» свернула на парковку расположенного по соседству с гостиницей торгового центра. Тагир быстро огляделся и направился к табачному ларьку. В этот момент у него зазвонил мобильный. Номер был тот же, что и в аэропорту.

– Алло! – сказал тот же голос с едва уловимым чеченским акцентом. – Ты уже подъехал?

– Да.

– Тогда иди к универсаму. Я тебя встречу...

– Не надо, – сказал Тагир. – Я тебя вижу. – И тут же отключился.

Сунув телефон в карман, он не стал разворачиваться, а дошел до ларька, где купил пачку сигарет. Резкие маневры невольно привлекают внимание. А Тагиру Мурадову это было совсем ни к чему.

Надорвав обертку на пачке, он аккуратно выбросил ее вместе с фольгой в урну и только после этого направился к парковке торгового центра. Подойдя к «Ауди», он распахнул заднюю дверцу и утвердительно сказал:

– Я ведь не ошибся?

– Нет, – махнул головой сидевший за рулем жилистый чеченец лет тридцати с небольшим.

Тагир нырнул на заднее сиденье, захлопнул дверцу и спросил:

– Что-то случилось?

– В Москве что-то не сработало! – сказал чеченец, повернувшись всем телом на водительском кресле.

– Что?.. Как не сработало?

– Не знаю, – не сводя с Тагира глаз, покачал головой чеченец.

– Это точно? – спросил Мурадов.

– Да. Дядя узнавал по своим каналам...

– И что?

– Федералы на Курском вокзале положили двух мужчин и одну женщину. Вроде снайперами...

– Взрыв был?

– Я же говорю, что-то не сработало, – покачал головой чеченец.

– Черт! Неужели взрыватель не сработал? – перевел взгляд за окно Тагир. – Но их же было два...

И только тут до него вдруг дошло, что, с точки зрения Доку Умарова, он, Тагир, не выполнил работу, за которую уже получил деньги. И что за это его сейчас убьют...

14

Москва, Курский вокзал

То, что случилось у турникетов пригородных поездов, было настолько неожиданным, что на осмысление ситуации требовалось время. Однако Логинов среагировал мгновенно – благодаря выработанной за долгие годы работы привычке: выхватив из кармана пистолет, он, не целясь, выстрелил в голову смертницы.

Та как раз повернула голову к омоновцу и выбившему у него из рук пистолет типу, так что пуля угодила точно в висок террористки. В следующий миг Логинов уже несся к турникетам. Народ с воплями разбегался. За мелькающими людьми Виктор разглядел, что помятый тип, несмотря на свое совсем не богатырское телосложение, умудрился не только обезоружить омоновца, но и вывернуть ему руку, повалив на колени.

Услышав грохот выстрела, помятый быстро поднял голову и тут же развернулся, выхватив пистолет. При этом он очень грамотно прикрылся омоновцем. Логинов стрелять не мог, поскольку между ним и помятым то и дело мелькали разбегающиеся в панике пассажиры.

Это было самым хреновым. Потому что кто-то из них вполне мог невзначай наступить на соску и тем самым привести в действие взрывное устройство. Так что ситуация была не то что критической, а закритической. И развивалась совершенно непредсказуемо

Логинов так и не смог выстрелить, а помятый за доли секунды спрятался за омоновцем и вскинул пистолет, целясь в Виктора. Тот, снова повинуясь рефлексу, метнулся к грузовику, мгновенно уйдя с директрисы. Народ уже почти разбежался, так что Виктор по ходу прикинул, сможет ли он попасть в плечо помятого, не задев при этом омоновца.

В этот самый миг помятый и заорал:

– Угро! Бросай оружие!

Логинов прыгнул за грузовик и крикнул в ответ:

– ФСБ! Мать твою! Полковник Логинов!

– Удостовере... – начал было помятый, но в этот миг омоновец воспользовался тем, что противник расслабил болевой захват, неожиданно бахнул помятого локтем в челюсть.

В мгновение помятый с омоновцем поменялись местами. Уже последний выбил у противника пистолет и тут же вывернул ему руку, скрутив в три погибели. Логинов выскочил из-за грузовика и рванулся к турникетам, крича на ходу:

– ФСБ! Всем отойти как можно дальше! ФСБ!

Подскочив к убитой террористке, Виктор быстро присел. Смертница упала на правый бок; упакованный в мешок на «молнии» ребенок лежал поперек ее тела на левой руке террористки так, что соски видно не было. Присев, Виктор наклонился и увидел, что соска выпала из расжавшихся пальцев смертницы и лежит в щели под ребенком.

Из груди Виктора вырвался невольный вздох облегчения. Однако он тут же вдруг сообразил, что ребенок не подает признаков жизни. Младенец не только не кричал, но даже не шевелился. С похолодевшим сердцем Виктор быстро наклонился, чтобы посмотреть на его лицо. Тот упал боком, так что оказался повернутым к стене.

Ребенок спал. Вряд ли это был естественный сон, иначе он бы обязательно проснулся, но самое главное заключалось в том, что ребенок жив. И Виктор тут же быстро передал:

– Окунь к Жереху. Давайте минеров быстрее и оцепление!

– Сейчас будут, – послышалось от турникетов.

Виктор поднял голову и увидел бежавших из служебного хода генерала Гнедича и майора Шорохова. Гнедич не по годам легко перепрыгнул через турникет и спросил:

– Что с ребенком?

– Спит, – сказал Виктор, быстро поднимаясь. – Накачали, наверное, чем-то... Ты кто?

Вопрос адресовался помятому типу, которого бравый омоновец буквально впечатал коленом в асфальт. Помятый не без труда проговорил:

– Лейтенант Пилюгин, Серпуховский ОВД. Если этот ваш добрый «альфовец» чуток привстанет с меня, я вам могу показать удостоверение...

– Это не «альфовец». «Альфовец» бы тебе разоружить себя не дал... – покачал головой Виктор, подходя к помятому.

Омоновец посмотрел на него с обидой:

– Да кто ж знал, товарищ полковник?..

– Да я никого не виню, – пожал плечами Виктор, – просто констатирую по факту... А ну-ка, приподними коллегу. Где, говоришь, старлей, у тебя корочки?

– В правом кармане штанов.

Логинов задрал куртку помятого и невольно хмыкнул. От пояса в карман тянулась толстая металлическая цепочка. Подобный шик, конечно, мог быть в моде только в отдаленных провинциальных ОВД Московской области, подобных Серпуховскому.

Выудив накрепко притороченное к цепочке удостоверение в пластиковом футляре, Логинов сличил фото с оригиналом и сказал:

– Да, Пилюгин, не шибко ты похож на себя самого. В Москве чего был-то?

– Да гоп-стопника одного пробивал. Он у нас по трем эпизодам проходит. Подельников взяли, а этот успел смыться в столицу...

– Ясно? Кто посылал?

– Начальник угро.

– Фамилия, звание, телефон?

– Катышков. Майор. Телефон мобильный или рабочий?

– Оба, – сказал Виктор.

Пилюгин продиктовал телефоны, Виктор их быстро записал нажатиями клавиш, потом сказал омоновцу:

– Хватит плющить коллегу, а то раздавишь. Пристегни его лучше вон к перилам, только обыщи сначала на предмет оружия. Звиняй, Пилюгин, но так положено.

– Да нет, я все понимаю, – попытался улыбнуться старлей.

Далось ему это не без труда, поскольку локтем к его лицу омоновец приложился от души. В результате правая половина физиономии серпуховского пинкертона распухла и быстро синела.