Кокон - Дэвид Сэперштейн

Бен сел на край кровати.

— Мэри, — сказал он, — Мне хочется, чтобы ты выслушала то, что я тебе скажу. Пожалуйста, будь внимательна. Я очень люблю тебя и считаю, что ты хорошая женщина, красивая и умная. Но в тоже время мне кажется, что ты превращаешься в надоедливого и скучного человека. Ты не можешь ехать со мной, потому что мне предстоит неделя трудной и напряженной работы. Это моя работа, часть моей жизни, это — квинтэссенция моего существования. Она не имеет к тебе никакого отношения, разве что обеспечивает деньгами, необходимыми для поддержания привычного образа нашей жизни. Я люблю то, что делаю, и делаю это хорошо. Что касается тебя, то ты должна сесть и подумать: чем ты являешься, и кем хочешь быть в этом мире и, вообще, к чему стремишься. Ты знаешь, что можешь поступить как захочешь. Я вернусь в пятницу или субботу на следующей неделе, и тогда мы основательно обсудим все. Пожалуйста, ничего не говори, ничего сейчас не нужно. Дай мне закончить сборы и выбраться к черту отсюда.

Бен быстро встал и торопливо собрался, затем ушел, не сказал больше ни слова. Он хлопнул дверью, и Мэри услышала, как завизжали шины его автомобиля, когда он выезжал из переулка на спокойную тихую Уэстпорт-Лей.

Через несколько минут она воскликнула: «Проклятье на твою голову, Бен Грин!» Потом налила стакан виски «Бурбон».

Следующие четыре дня она провела то погружаясь в туман пьяного оцепенения, то выныривая из него. Мэри бродила по дому, проводя немало времени в каждой комнате, выворачивала ящики шкафов и комодов, аккуратно складывая содержимое и опять заполняя их; выкинула пачки «Умелого домоводства», «Красного блокнота», «Мак Калле» и других журналов пятнадцатилетней давности. Оно разделась догола и, разглядывая свое тело в большом — в полный рост — зеркале в их спальне, увидела отвисшие складки на теле, становящиеся плоскими груди, рассмотрела начавший проступать на ногах рисунок варикозных вен, осторожно потрогала морщинки вокруг глаз и вокруг рта. Разглядывание и изучение своей внешности сопровождалось потоком непристойных ругательств, некоторые из этих выражений удивили ее, потому что она и не подозревала, что знает такие слова. Когда то они прозвучали в адрес Бена, потом стали вылетать безадресно.

В среду утром оно проснулась, как от толчка, проспав лишь три часа. Было уже семь. Доносился шум из кухни, и миссис Грин поняла, что пришла Бетти, ее горничная. Мэри встала с кровати и медленно пошла в ванную, так как вспомнила, что не купалась с тех пер, как уехал Бен. Мэри принюхалась к своему дыханию, оно было вонючим, понюхала свое тело, запах был неприятным.

Она припомнила основную мысль шутки, которую рассказывал ее сын Джимми, про отшельника, с длинной бородой. Однажды, когда затворник заснул в своей келье, несколько юношей пробрались внутрь и втерли в его бороду лимбургский сыр. Проснувшись, он почувствовал запах гнили, выйдя из кельи, опять понюхал. Был ясный, солнечный день, келья его была в горах. Но гнилостный запах сыра он ощущал и теперь. В конце концов, он пробурчал сам себе: «Весь мир воняет».

Мэри произнесла это вслух.

— Весь мир воняет. — Потом она подумала: — Нет, это только я, мое тело. Я могу почистить зубы, вымыть тело, надушиться. А что дальше? — Нужно было найти ответ на этот вопрос и у нее было дня два-три, чтоб принять какое-либо решение.

Бетти мыла кухонный стол, когда туда вошла Мэри.

— Миссис. Грин, — сказала Бетти, — что здесь произошло? В доме страшный беспорядок. — Бетти работала у Гринов семь лет и проявляла личную заинтересованность во всем, что происходило в семье. Горничная-негритянка была единственным человеком, кто был с Мэри, когда известие о гибели Джимми постучало во входную дверь в лице морского капитана. Она вместе с Мэри плакала, как дитя. Будучи католичкой, как и они, Бетти с еще большей нежностью и любовью опекала семью и заботилась о них. Исполненная любви и преданности к этим людям, она ощущала их ответную любовь. Теперь, увидев Мэри Грин, она поняла, что хозяйка чем-то очень озабочена.

Мэри подошла к кухонному столу и села.

— Нет ли кофе, дорогая? — спросила она. Бетти наполнила чашку и поставила ее на стол.

— Хотите завтракать? Вы сегодня вроде рано.

Мэри не ответила. Она смотрела вниз в чашку с кофе. Бетти увидела, как слезинка скатилась по лицу капнула в кофе и руки Мэри задрожали. Она всхлипнула. Бетти села рядом с Мэри и обняла ее. Хозяйка прижалась к большой черной женщине и заплакала.

Бетти держала ее в своих объятиях.

— Ну, ну, милая. Я с тобой. Расскажи, в чем дело.

Прошло минут десять, прежде чем Мэри смогла говорить. Она отхлебнула кофе и стала рассказывать Бетти о происшедшем. Сперва ей было трудно говорить, но Бетти слушала терпеливо. Ей нравился Бен Грин. Он был справедливым человеком, немного резок, может быть, но все равно справедливый. Негритянка знала, что все, сказанное им жене, было правдой. Это был метод, который ею не одобрялся, но что сделано, то сделано, и теперь ее заботы были о Мэри.

— Что плохого я сделала? — спрашивала Мэри у Бетти. — Ты замужем, Бетти. Твой муж думает о тебе тоже, что ты овощ или слизняк? Что ему надо, Бетти?

Бетти медлила с ответом. Она не была уверена, что эта область входит в сферу ее компетенции, но она слишком любила эту женщину.

— Ну, миссис Грин, — сказала она, — я не знаю, что именно в мыслях мистера Грина, но представляю себе, что он должен чувствовать. Понимаете, люди встречаются, мы все встречаемся, и годы пролетают мимо, и вдруг нам уже сорок, затем пятьдесят, дети покидают нас и быть матерью и отцом уже не то, что раньше. Мистер

Грин занят своей работой. Она ему нравится, и это поддерживает его, помогает чувствовать себя… бодро… живо. Это создаст необходимость вставать утром и заставляет себя чувствовать усталым вечером. У меня и Джорджа, у нас обоих, тоже это есть. Мы имеем небольшой симпатичный домик и хорошую машину. Мы путешествуем понемногу и часто выезжаем к друзьям. Но у нас есть и своя личная жизнь. У меня есть мои друзья, у него свои, Иногда я езжу в Северную. Каролину повидать свою сестру, а он не ездит. Я прихожу к вам три раза в неделю и два дня в неделю работаю у мисс Крамер, и по ночам я отлично сплю. Вы понимаете, что я говорю?

— Я знаю, Бетти, что ты много работаешь, и я знаю, что вам с Джорджем нелегко. Но у нас есть средства. Я имею в виду, что я могу позволить себе не работать.

Бетти покачала головой.

— Вы упускаете суть, мисс Грин. Милая, посмотрите на себя. Вы довольны?

Мэри некоторое время смотрела на Бетти, потом сказала:

— Мне настолько плохо, насколько это возможно. Помоги мне. Пожалуйста.

Бетти опять заговорила.

— Что Вам говорил муж, милая, так это чтобы быть чем-то в нашем мире. Делайте свои дела, как говорят дети. Беритесь за дело, Мэри Грин Вы — женщина, которая отлично выглядит, умная и образованная. Вы не нуждаетесь в деньгах, это так, но Вам крайне необходимо найти себе занятие. Что-то такое, чтобы почувствовать себя хорошо, ощутить себя нужной. Милая, мы мало что можем предпринять против старения, однако глупеть мы не должны.

— Ты что имеешь в виду, найти работу? — спросила Мэри.

— Именно так, — ответила Бетти. — Найти работу и вытянуть себя виз этого дома. В следующий раз это вы будете упаковываться, собираясь в деловую поездку.

Они проговорили весь день, а потом вместе убрали дом. Бетти позвонила мужу и сказала ему, что не будет ночевать дома. Бетти и Мэри проговорили ночь напролет, исследуя все возможности для пятидесяти двухлетней женщины. К утру Мэри была возбуждена как в день окончания колледжа.

Ко времени возвращения Бена из Лос-Анжелеса она составила себе целую программу действий. Они просидели всю субботу, обсуждая ее план. Мэри собиралась поступить в летнюю школу при Бриджпортском университете и пройти несколько повторительных курсов. Когда-то она была руководителем коммерческой части. Она также решила пройти курс стенографии и бухгалтерского учета в местной вечерней школе. К осени она надеялась подыскать себе работу, продолжая занятия в вечернем университете до тех пор, пока она будет ощущать необходимость таких занятий.

Было это пятнадцать лет тому назад. За время, прошедшее с той роковой недели, Мэри резко изменила свою жизнь. Она по-прежнему была застенчивой и немногословной женщиной, но обрела уверенность и хорошее самоощущение, Ее жизнь с Беном после этой недели была восхитительной.

Дела с бассейном разбудили воспоминания, и, строя свою стенку из костяшек мах-джонга для новой партии, она думала о своих новых подружках, сидящих вокруг стола, и надеялась, что как-нибудь они поговорят по душам, как когда-то было с Бетти.

Глава девятая

Освещение в комнате продолжало меняться. Но перемены со светом были малоприметны, и вначале Джек не обратил на него никакого внимания. Теперь оно опять стало голубым. Бледно-голубой цвет платьев, в которые были одеты подружки невесты на свадьбе его брата на прошлой неделе. Эта мысль заставила его вздрогнуть, так как он вспомнил, что через час домой должна будет вернуться Джудди и начнет беспокоиться, думая, где он.