Память стали (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Вот что, я пойду, бумаги помещу в архив, сама, лично. Так оно надёжнее будет. И сразу в суд заявку подам, нечего подонкам фору давать. А ты приступай к работе, как намечено, сейчас я тебе масло выдам. А, и да, где твоё личное оружие?

— В лесу… так получилось, я много чего потерял, — опять стараясь не врать, уклончиво ответил я. Это да, у Славика осталась моя сумка с цивильной одеждой для города и все мои документы. К счастью, тут ни паспорт никому не был нужен, ни права.

— Плохо, — укорила меня Кэтрин, и вернулась не только с жестяной канистрой масла, но изрядно заржавелым револьвером, калибром поменьше той ручной гаубицы, что она таскала с собой в кобуре. Пистолет выглядел потёртым и изрядно попользованным. Пяток патронов начальница ссыпала мне прямо в подставленную ладонь.

— На крайний случай. А так — из танка ни ногой, пока не вернусь, — предупредила она меня. — Держи при себе, отдашь как что получше купишь. И про кобуру не забудь.

В какое милое местечко меня занесло, просто прелесть.

Глава 6

«Какой же нормальный мужик не любит оружие?!» Эту фразу я слышал множество раз от разных людей (женщины обычно произносили её с иронией), и, каюсь, сам повторял. Однако, как оказалось, оружие оружию рознь. Как офигенно подержать в руках на выставке вооружений новенький автомат, весь в обвесах, или попускать слюни на целиком состоящую из карбона и крутизны супер-снайперку для рекордных выстрелов на четыре километра! Или вот прадедушкино охотничье ружьё — ещё курковое, помнящее чёрный порох, бережно вынутое из сейфа и завёрнутое в три слоя фланели для сохранности, оно вызывает глубокое благоговение и чувство связи времён…

…От выданного взаймы револьвера незримо разило кровью, разлитой из некрасивых, совсем не киношных ран, металл отдавал холодом прозекторских столов, а деревянные, наполовину стёртые накладки на рукоять на ощупь ощущались крышкой гроба. Твоего или противника — это как повезёт.

Инструмент. Прошедший через множество рук, как молоток на стройке, причём отношение владельцев к нему на всём протяжении срока службы было именно такое: утилитарный предмет, который не жалко. Об этом говорили многочисленные царапины на корпусе и разболтавшийся механизм откидывания барабана, который никто не удосужился затянуть, даже хозяйственная Кэт. Вот только этим инструментом не закрепляли доски, не укладывали кровлю, а убивали и калечили людей. Буднично. Без особых эмоций. Как гвозди забивали.

Лично мне хотелось отбросить револьвер подальше от себя, а потом долго мыть руки. Но пришлось собственную тонкую душевную организацию свернуть трубочкой и засунуть куда подальше, найти подходящий кусок латуни, с грехом пополам способный заменить отвёртку, и пожертвовать неизвестно как завалявшийся в кармане носовой платок на ветошь. Полчаса, и очищенный от многолетних наслоений грязи, пахнущий машинным маслом тупорылый представитель госпожи Смерти на земле отправился в мой карман — на кобуру Кэтрин не расщедрилась.

Теперь хотя бы я был уверен, что немудрящий механизм не заклинит в решающий момент. Оставалось всего лишь успеть его вовремя выхватить и навести на врага первым. И не протормозить, выжимая туговатый спуск. Зато теперь можно было хотя бы выбраться на броню или даже рискнуть отойти от танка на пару метров. Увы, принять совет начальницы свалки не высовываться до её возвращения совсем буквально мешало её же указание продолжать работу. Но прежде стоило закончить остальные приготовления.

После пистолета настала очередь Стали получать смазку. В автомобиль, как я знал, шло несколько разных масел: одно в двигатель, другое в коробку передач и редуктора, и, кажется, третье надо было забивать в отдельные подшипники. Или нет? Причём следовало выбирать вязкость, указанную изготовителем авто, а если уж совсем по-хорошему, то ещё и пользоваться присадками, загодя готовя механизмы к замене смазывающей жидкости после определённого пробега.

Каким образом мой танк вообще двигался без смазки, я выяснил, открыв технологический люк механизма заряжания. Благо, он находился под бронёй, и ничто не мешало мне с помощью переносной лампы провести максимально внимательный осмотр. Оказывается, все стальные детали ставшей артефактом машины приобрели в местах скольжения или качения идеально гладкие, зеркальные поверхности — наверняка без памяти механиков, когда-то входивших в экипажи, не обошлось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В обычном механизме столь идеально подогнанные части не смогли бы долго проработать из-за нагрева и неизбежного теплового расширения материала, но для Стали, способной прямо на ходу поменять форму корпуса, такая проблема и проблемой-то не была. Тем не менее, масло я залил. И в систему подачи снарядов, и в механизм поворота башни, и в двигатель, и даже в трансмиссию. К каткам пока подступиться не решился — работают, и ладно. Но дал себе зарок как только, так сразу разобраться и с этим. Раз уж топливо так сильно облегчает движение машине и резко увеличивает мощность двигателя, то и маслом, и другими расходниками, очевидно, не стоит пренебрегать. Всё, сделал что мог, теперь пора за работу.

Складская логистика, где в роли единиц хранения выступает металлолом, а в роли погрузчика — танк с навесным отвалом, мне, после некоторой тренировки, даже начала нравиться. Тут лежали целые горы ценного сырья для последующей переплавки, и ТТП-6-У совершенно играючи эти горы передвигал. Конечно, не обошлось и без падений разного хлама, иногда размером в полтанка — но под бронёй мне лично ничего не грозило. Свежую краску только кое-где поцарапало, но в основном военная химия даже такое испытание перенесла с честью. А потом я приноровился правильно толкать и вовремя откатываться назад.

Особо отвлекаться мне было некогда, но после утреннего рандеву я невольно то и дело оглядывался в сторону внутреннего забора свалки. Сам забор и улицу за ним мне было видно далеко не всегда — мешали кучи металла, — но всё же кое-что я разглядел. И расслышал.

Судя по всему, большинство гаражей около пункта приёма и хранения металлического лома принадлежали искателям, точнее, командам искателей. Поинтересоваться профессией у мужиков разной степени суровости мне, по понятным причинам, не удалось, но выводы из увиденного сделать это не помешало. Будет кто-нибудь использовать разномастную восстановленную военную технику в черте города? Что-то сильно сомневаюсь: ревели двигателями эти конструкции потише моей Стали, но вместе легко переплёвывали по уровню шума.

Опять же, с городских машин срезали бы броню и, скорее всего, пушки — просто чтобы высвободить мощность двигателей под полезную загрузку. И отдали бы предпочтение колесным транспортёрам — они гораздо медленнее разбивают дороги. Не удивлюсь, если танки вообще не пускают дальше вот этой, проходящей мимо свалки, улицы. Или пропускают, но только со специальным муниципальным разовым пропуском для конкретных работ типа что-нибудь снести. Интересно, куда местная «танковая дорога» ведёт дальше?

Что меня изрядно удивило — это стремление некоторых искателей ярко выделиться. У половины боевые машины были выкрашены той же краской, что и у меня — как я понял, в Релейном остались изрядные её запасы. Но вот вторая половина… Я аж вспомнил словечки «ливрея» и «винил»: первое получается, когда тачку целиком заклеивают вторым. Вот ей-ей, некоторые гонщики из моего мира точно позавидовали бы продвинутому дизайну искательских танков! Видимо, профессиональная фишка, показывающая что-то вроде «мы так хороши, что можем себе позволить быть узнаваемыми!»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Кэт вернулась как раз к тому моменту, когда я пытался понять, как подступиться к следующему пункту запланированных работ. А именно — выдёргивать конкретные остовы и куски машин из уже готовых куч для сваливания в отдельную кучу. К счастью, начальница не поленилась нанести инвентарные номера на единицы хранения. К сожалению, эти самые единицы находились на разной высоте, и выдернуть их можно было только тросом. После чего, понятное дело, скрепленная лишь собственным весом пирамида рушилась, и её нужно было сгребать назад. Этакий левелап по сравнению с тем, что я уже освоил.