Инферняня - Лилия Касмасова

А Томас докладывал:

- Я хотел сказать, что я обошел всех жильцов. Ни к кому никто не вламывался. Только у миссис Трюфельс никто не открывает.

- В это время она в церкви. Репетирует хоралы.

- А, понятно.

- Я еще хотел сказать, до этого я приходил... Может, откроешь?

- Нет.

Он посмотрел прямо в глазок. Мне стало неловко, что я не открываю дверь. Он сказал:

- Хорошо. Я приходил, чтобы извиниться. Думаю, не ты виновата в потопе.

- Хорошо. Извинение принято.

"Не ты виновата" - а кто, он считает, виноват? Он Петера подозревает? Да о чем это я! Он подумал на других соседей, наверное. Ну, мне это все равно.

А он отвечал:

- Прекрасно. Ну, пока.

- Да. Пока.

Он помедлил, будто хотел еще что-то сказать, потом, видимо, передумал и ушел.

Коляска перестала плясать и просто ездила туда-сюда. Я остановила ее и вытащила Петера.

- Ну ты и придумщик! - сказала я ему.

- Приумщи...

- Ага, придумщик. Что, есть хочешь? Будешь ням-ням?

Я понесла его в кухню и усадила на детский стульчик (когда я стала няней, я привезла сюда из дома некоторые свои детские вещи - хорошо, хоть что-то осталось у нас на чердаке - мама любит все раздавать). Стульчик сохранился, потому что был сломан, но когда он теперь мне понадобился, папа его починил.

Так, где же я оставила бутылку? А, в гостиной, на столе.

Нет, ее здесь нет. Может, у кресла? Тоже пусто. Когда я возвращалась в кухню, увидела бутыль, стоящую на стуле в прихожей. Не помню, чтобы я ее сюда ставила. Может, Петер захотел, чтобы она переместилась?

Я взяла ее двумя пальцами за узкую горловину - да, представьте себе, до такой степени она была легкой.

Но не тут-то было - я не смогла даже сдвинуть ее с места! А поднять ее смогла, только взявшись за ручки. Что же это с нею случилось?

Да, малышу такое не удержать. Я взяла чистую бутылочку для кормления с полки и, установив в нее воронку, подняла бутыль - ну и тяжесть! - и наклонила над ней. Ни капли не вылилось из бутыли. Я заглянула в горлышко - темно и ничего не видно. Я снова перевернула бутылку вверх ногами и потрясла - ни капли.

Куда подевалась абракадабра?? И чем теперь кормить Петера?!

Я села на табурет и глубоко задумалась, для чего положила руки на стол и опустила на них голову.

Надо позвонить Гермесу. Сказать, что его сын остался без еды. А вдруг он подумает, что я загнала амброзию на черном рынке по бешеной цене - дом за унцию?

Селия! Это ведь ее рук дело! Ох, как я зла на нее. Вот кому я позвоню в первую очередь и потребую вернуть божественное детское питание обратно. Не успел же Мосик съесть его все?

Я набрала телефон Селии. Она ответила моментально:

- А, Алисия. Кажется, я забыла сегодня оплатить твои услуги. Чек получишь по почте. Сейчас я его отправлю. Могла бы и не беспокоить меня из-за задержки оплаты, ведь ты такой куш сегодня отхватила...

- Да нет же, Селия! - вскричала я, но она уже бросила трубку.

Тогда я снова нажала ее имя в меню. Оператор сообщил, что ее телефон отключен. Что за дела?? Я набрала ее домашний. Никто не подходит. Так, где ее адрес? Она же мне в самом начале дала бумажку. Я еще хотела переписать те три строчки в ежедневник. Я побежала в спальню. Так, дело было в сентябре, значит, плащ. Или желтая вязаная кофта. Лезу в карман плаща и обнаруживаю скомканную бумагу. Ура! Это оно! Верхний Ист-Сайд, разумеется.

Так. Пойду к ней и поговорю напрямую. Пусть они разорвут меня в клочья, но грабить мою квартиру и особенно уносить еду других детей они не имеют права!

Но с кем мне оставить Петера? А уже темно и выходить с ним на улицу, я помню, в инструкции Гермеса запрещено. И потом, если никто не подходит к телефону у Селии, то, возможно, у них дома никого нет. Хотя скорее всего она просто видит мой номер и не берет трубку.

Положение безвыходное. Придется ехать к ней домой и ломать кулаками дверь. Может, она сжалиться при виде моего отчаяния и потоков слез.

А почему Петеру нельзя выходить в темноту? Скорее всего, какой-нибудь пустяк, типа свечение кожи в темноте, или Гермес Олимпус просто боится, что его ребенок напугается. Так он, возможно, и не знал, что в Нью-Йорке светло и днем и ночью. Даже звезд не видно. У нас, в Бруклине, фонари, конечно, встречаются пореже, но на Манхэттене!..

Ладно. Возьму такси. Надену на него курточку с большим капюшоном и все дела.

И правда, ничего не случилось, и мы с Петером спокойно добрались до Пятой Авеню. И кожа Петера в темноте вовсе не светится!

Ого. Таксист высадил нас около старинного каменного здания в три этажа, с крылатыми статуями горгулий по углам. Нас встретила дверь с медными львами-кольцедержцами и круглолицый швейцар в красном с золотыми пуговицами мундире.

- Вы к кому? - спросил он.

- К Селии Барментано, в четвертую.

- Вы им кто, мисс?

- Подруга, - соврала я.

- Тогда странно, что она вам не сообщила...

- Что?

Ну что еще за штучки вытворила Селия??

- Они съехали. Всей семьей.

- Как это... - я потеряла дар речи.

- Да, всего-то два часа назад. К ним приехал племянник и они вместе с ним и уехали.

- Племянник... - машинально повторила я. - А вы знаете их новый адрес?

- Нет. Они не сообщили. Я еще поинтересовался, куда отправлять корреспонденцию, которая некоторое время будет приходить на старый адрес. А она сказала, никуда.

Никуда! Селия уехала в никуда. Пустилась в бега. А кто бы не пустился после того, как ограбил богов?

Я поправила Петеру капюшон и понуро побрела к выходу. Потом остановилась. О чем я думаю. Надо же вызвать такси.

- Вы не могли бы вызвать такси? - спросила я швейцара.

- Конечно, - ответил он и стал накручивать цифры на старомодном аппарате.

- А как выглядел племянник Селии? - спросила я.

- Мальчик лет семи. Черноволосый, черноглазый, вылитый мистер Барментано, - он понизил голос, - даже прикус такой же неровный, клычки торчат. Ну так сейчас же ставят скобки, выправится!

Какие племянники! Это же Мосик!

Это от него Селия узнала, что я "такой куш отхватила"! Он вырос и заговорил!

Ну Селия! Ну злодейка!

К себе я вернулась в крайне взвинченном состоянии. Не раздеваясь, прошла в зал, посадила Петера в кресло, а сама пробежала комнату туда-сюда, соображая.

Селия скрылась. Вместе с амброзией. А значит, надо звонить мистеру Гермесу и признаваться. Хотя ну в чем моя вина? Если бы он не напускал таинственности и кроме указания "Кормить каждые три часа" рассказал хоть что-нибудь еще об этой штуковине, то ничего бы не произошло!

Поэтому я отыскала рулончик с инструкцией - он почему-то оказался на журнальном столе и был заляпан томатным соком (а, я ж его читала, когда Петер стянул сок у Мосика!) - и смело набрала номер, напечатанный внизу. Мне ответил автоответчик. Так: