Предательство высшей пробы - Рэндал Гаррет

Но это помогло Макмейну составить представление о современном обществе, поскольку такое изложение событий показывало отношение общества к своему прошлому. К тому же он полагал, что в целом основные перечисленные события все-таки происходили; подробности были стерты, отношение к ним людей передано неверно, но основной костяк тем не менее вырисовывался.

Макмейну казалось, что он знает, какую философию исповедуют члены комиссии, перед которой он предстал, поэтому он мог избрать правильную линию поведения.

На расстоянии двух дюжин шагов перед столом пол отличался по цвету от остального пространства. Везде синий, здесь он был совершенно черным. Таллис, шествовавший немного впереди Макмейна, остановился у самого края этого черного поля.

«Ого! - мысленно воскликнул Макмейн.- Штрафная линия».

Он осторожно остановился рядом с Таллисом. Они простояли так целую вечность под изучающими взглядами членов комиссии.

Затем Главнокомандующий махнул рукой, и сидящий слева от него офицер слегка наклонился вперед и спросил:

- Почему этот человек предстал перед нами в форме офицера без знаков различия?

Макмейн решил, что это ритуальный вопрос. Они-то должны были знать, почему он здесь.

- Я привел кандидата на рассмотрение нашей комиссии,- официально ответил Таллис,- и прошу на это разрешения Ваших Превосходительств.

- Кто вы такой и почему просите нашего разрешения?

Таллис назвался, сообщил свое звание, индивидуальный номер, военные заслуги и т. д. и т. п.

Перечисление оказалось долгим, и Макмейну уже стало казаться, что оно никогда не кончится. Главнокомандующий прикрыл глаза; создалось впечатление, что он заснул.

Пока длились формальности, Макмейн напряженно переступал с ноги на ногу, разминая затекшие конечности. У него не было желания опозориться перед комиссией, упав в обморок.

Наконец керотиец перестал задавать Таллису вопросы и посмотрел на Главнокомандующего. У Макмейна возникло чувство, что произошло какое-то отклонение от процедуры.

Не открывая глаз, Главнокомандующий ломким резким голосом произнес:

- Данные обстоятельства беспрецедентны.- Он приоткрыл один глаз и посмотрел прямо на Макмейна.- Никогда еще животному не предоставлялась подобная честь. В прежние времена такое предложение посчиталось бы насмешкой над комиссией и командованием, и наказанием за подобный проступок могло бы послужить только Изгнание.

Макмейн знал, что это означает. Слово употреблялось в переносном смысле. Приговоренный отсекался от внешнего мира - хирургическим путем его лишали нервных окончаний. Он быстро терял разум; вскоре наступала психосоматическая смерть, поскольку мозг, лишенный внешних стимулов, за исключением тех, что могли привести к немедленной смерти, в конце концов становился неспособен поддерживать тело в жизнеспособном состоянии. Без обратной связи контроль невозможен, и организм постепенно разрушался, пока неизбежно не наступала смерть.

Сначала жертва кричала и повреждала конечности, поскольку мозг слал сигнал за сигналом всему телу; но так как мозг не получал ответа на выполнение сигналов, жертва вскорости впадала в состояние кататонии и погибала.

Если даже это не приговор, то все равно угроза,- подумал Макмейн. Он едва сдержался, чтобы не выругаться.

- Однако,- продолжал Главнокомандующий, уста-вясь в потолок,- времена меняются. Некогда считалось грешным позволять машине выполнять работу профессионала, сама мысль, что машина справится с работой точнее и быстрее, была почти кощунственной. Данный случай можно рассмотреть с этой же точки зрения. Если мы заменим определенных наших работников на внешних планетах земными животными только потому, что они являются более дешевой рабочей силой, мы тем самым признаем господство экономических интересов.

Вычисляющее животное относится к тому же классу, что и вычислительные машины. Глупо отказываться использовать его способности только потому, что оно - не человек. Возникают также сложности с командованием. Некоторые офицеры, изучавшие случай с данным животным, полагают, что для офицеров будет унизительно подчиняться приказам этого существа. Все равно, что просить их подчиниться приказам обычного призывника из «неорганизованного резерва» - не больше и не меньше. Должен заметить, что, на первый взгляд, их доводы вроде бы обоснованны. Но, повторяю, мы не должны позволять вводить себя в заблуждение. Разве пилот космического корабля не подчиняется приказам компьютера, который рассчитывает для него курс и орбиту? Фактически, разве все те, кто пользуется в той или иной мере компьютерами, не подчиняются их приказам?

Почему же тогда мы должны отказаться выполнять приказы вычисляющего животного?

Он замолчал и прислушался к тишине, царившей в зале.

- Можешь стоять вольно, пока Главнокомандующий не посмотрит на тебя,- шепнул Макмейну Таллис.

Эта пауза нужна была, судя по всему, для того чтобы дать присутствующим возможность оправиться от удивления.

Макмейну показалось, что она длилась вечность, хотя прошло не более минуты; наконец Главнокомандующий перевел взгляд с потолка на него. Как только Макмейн попал под прицел этих глаз, в зале тут же наступила тишина.

- Мы понимаем, что в данном случае мы обсуждаем возможность принятия на работу животного,- с каменным лицом продолжил старый керотиец.- Поэтому нам и пришлось сделать отступление от обычной процедуры. Кандидат не является машиной, поэтому с ним нельзя обращаться как с машиной. Но он также не является человеком, поэтому с ним нельзя обращаться как с человеком. Поэтому постановление следственной комиссии будет таково:

«Животное, показавшее, что оно в некоторой степени может вести себя как офицер, принимая во внимание, что оно добровольно восприняло наши обычаи и отказалось от излишней растительности, впредь получает такой же статус человека мужского пола, как обычный ребенок или варвар, включенный в нашу социальную систему, и может именоваться «он».

Далее, ему позволяется носить ту форму, в которую он облачен, и знаки различия генерала флота. При личном обращении он получает привилегию, соответствующую этому рангу, и к нему следует обращаться как к генералу.

Он получает право наказывать подчиненных ему офицеров за служебные упущения, учитывая, что данный проступок подтвержден его офицером-опекуном.

Если он оскорбит офицера-керотийца, он также будет подвергнут наказанию с учетом его физиологических особенностей.

Награда за определенные услуги,- Главнокомандующий коснулся пункта, на котором настаивал Макмейн,- будет соответственной и будет выплачиваться в соответствии с рангом.

Объективно должны быть сделаны определенные ограничения. Генерал Макмейн, как его впредь предписывается называть, принимается на работу только как Стратегический Компьютер. Его способности и знание физиологии земных животных, насколько известно на данный момент, являются его единственным достоинством. Поэтому его командование будет сведено лишь к этим функциям. Он уполномочен действовать только через других офицеров флота так, как предписано следственной комиссией; ему не позволено командовать напрямую.

Далее, его постоянно будет сопровождать офицер-опекун. Он непосредственно несет ответственность за все его действия.

Этот офицер понесет наказание за любое обдуманное преступление вышеупомянутого генерала Макмейна, как если бы сам совершил его.

До того как следственная комиссия назначит для этих целей другого офицера, генерал Полан Таллис, удостоверивший личность перед началом процедуры, назначается его офицером-опекуном.

Главнокомандующий помолчал мгновение, затем произнес:

- Предоставьте ему знаки различия.

Стратегия

Генерал Себастиан Макмейн, некогда полковник Земных Космических Сил, а теперь генерал Керотийского Флота, смотрел на расположение звезд, появившихся на главном экране его флагманского корабля под названием «Шудос».

Стоя сзади него, генерал Таллис произнес:

- Ты отлично справился, Себастиан. Даже лучше, чем кто-либо мог предполагать. Прошло три битвы, и каждая лучше предыдущей. Если у кого-то и оставались сомнения в том, что ты служишь на благо Керота, то теперь они полностью рассеялись.

- Спасибо, Таллис,- Макмейн повернулся и посмотрел на керотийского офицера.- Надеюсь, что я смог доказать это. Теперь, когда мы подготовлены к главному удару, я не могу не спросить: что случится, если я проиграю битву?

- Откровенно говоря,- сказал Таллис,- это будет зависеть от различных обстоятельств, главное из них - умышленно или нет ты отдал противнику преимущество. Никто и не думает, что ты обязан все время только побеждать. Даже самый выдающийся командир не может избежать честных ошибок; за неизбежные просчеты наказания не последует. В случае с тобой я допускаю, что расследование будет более придирчивым, чем обычно, и никто не станет полагаться на твою офицерскую честь, но если ошибка будет непреднамеренной, сомневаюсь, что последствия окажутся серьезными.