Егерь-3: Назад в СССР - Рудин Алекс

– Так вы пойдёте с нами? – обрадовался я.

– А вы как думали, молодой человек?

Валентина Михайловна вздёрнула подбородок.

– Таня, где ты живёшь?

Жила Таня в двухэтажном кирпичном доме недалеко от школы. Когда-то дом был выкрашен в жёлтый цвет, но краска уже местами облупилась, и из-под неё выглядывала серая штукатурка, а кое-где – и кирпичи.

Мы вошли в первый подъезд и поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Павел шёл впереди, я сразу за ним. За мной шла Таня, а замыкали нашу процессию Алексей Дмитриевич и Валентина Михайловна.

– Алексей Дмитриевич! – напомнил я. – Приготовьте папку!

По нашему замыслу Воронцов должен был изображать чиновника из органов опеки.

В квартире слышался визгливый женский смех. Ему вторил низкий неразборчивый мужской голос.

Павел поправил фуражку и нажал кнопку звонка.

– Не работает, – виновато сказала Таня. – Стучать надо.

Павел кулаком постучал в дверь.

Через минуту недовольный женский голос спросил:

– Кто там? Танька, ты?

– Это милиция, – строго ответил Павел. – Откройте!

Женщина за дверью сдавленно охнула.

– Коля! – услышали мы. – Там милиция!

Мужской голос снова что-то пробубнил.

– Иди и сам посмотри! – ответила ему женщина.

Павел снова постучал в дверь.

– Откройте!

Послышался скрип половиц, затем щёлкнул замок, и дверь распахнулась.

– Ну, и чего надо? – недовольно спросил нас крепкий краснолицый мужчина. Короткая стрижка делала его похожим на сердитого ежа.

Мужчина был не то, чтобы пьян, но навеселе. Его необъятный волосатый живот выступал из-под расстёгнутой рубашки. Ниже виднелись форменные серые брюки. А на плечах рубашки были погоны старшего лейтенанта милиции.

Глава 4

Старший лейтенант с подозрением смотрел на нашу компанию. Я услышал, как за моей спиной Таня шумно вдохнула. Да и сам ощутил холодок в груди. Чёрт! Приехали на арапа, называется!

Не растерялся только Павел. Он козырнул и официальным голосом сказал:

– Убийство, товарищ, старший лейтенант! Пройдёмте с нами!

Со старшего лейтенанта мгновенно слетела вся уверенность. Он выпучил глаза, крепкая челюсть отвисла от удивления.

– Где?

– Здесь. Идёмте, время не терпит.

– Б…! Щас, погодите!

Старший лейтенант повернулся и крикнул вглубь квартиры:

– Галя! Где мой китель? Быстрее!

Не закрывая дверь, он стал обуваться.

Таня прижалась к облупленной стене подъезда. Алесей Дмитриевич и Валентина Михайловна молчали. Я не понимал, что затеял Павел, и тоже помалкивал.

Через минуту старший лейтенант выскочил из квартиры. Китель его был застёгнут не на те пуговицы. Рубаха торчала, а пустая расстёгнутая кобура оттопыривалась. Подмышкой милиционер держал кожаную папку на молнии.

– А это кто? – спросил он Павла, кивая на нас. – Свидетели, понятые?

– Да, – ответил Павел и первым пошёл вниз по лестнице. Старший лейтенант – за ним. Проходя мимо Тани, он удивлённо взглянул на девочку, но ничего не сказал.

Мы вышли во двор дома.

– Ну, где? Кого убили, лейтенант?

– Не убили, а убивают прямо сейчас, – ответил Павел, – вот её.

Он кивнул на Таню.

– В смысле? – опешил старший лейтенант.

И тут в разговор вступила Валентина Михайловна.

– В том смысле, что девочка боится идти домой. Её мать пьёт, не даёт ребёнку нормально учиться. А вы, вместо того, чтобы пресечь это безобразие, сами в нём участвуете!

Старший лейтенант уставился на Валентину Михайловну.

– Вы кто?

– Учитель русского языка и литературы! – гордо ответила Валентина Михайловна.

– А я директор школы! – представился Алексей Дмитриевич.

Он не стал уточнять, что его школа находится в Черёмуховке.

Старший лейтенант оторопело обводил нас взглядом.

– Не понял. Слышишь, лейтенант – ты что за цирк тут устроил? Ты откуда вообще? Что-то я раньше тебя не видел.

– Никакого цирка, – твёрдо ответил Павел. – Лейтенант Вольнов, Волховский РОВД. Здесь нахожусь по личному делу. Ко мне за помощью обратилась девочка, которая боится идти домой, потому что там её мать пьёт с сожителем. Я узнал, где она учится, и вместе с учителями пошёл по домашнему адресу, чтобы провести беседу с матерью.

Павел вытащил из кармана удостоверение и показал его старшему лейтенанту.

– А тут вы, – с укором сказал он.

– Ну, ты это, – угрюмо ответил старший лейтенант, – Полегче, не загоняйся. Это ж не твоя земля.

– А какая разница? – спросил его Павел. – Порядок-то один.

На втором этаже распахнулось окно. Из него высунула встрёпанная женщина неопределённого возраста с опухшим лицом. Её обесцвеченные химией волосы стояли дыбом, груди чуть ли не вываливались из-под небрежно запахнутого халата.

– Коля! Что там? – закричала она, и вдруг увидела Таню.

– Танька! Ах ты, б…! Ты где шлялась? Живо домой!

В других окнах тоже замелькали любопытные лица. Таня покраснела от стыда.

– Закрой окно! – заорал на женщину старший лейтенант.

Женщина испуганно отпрянула и захлопнула створки.

– Может, в квартире поговорим? – недовольно пробурчал старший лейтенант.

– Хорошо, – согласился Павел.

– И без этих.

Старший лейтенант мотнул головой в нашу сторону.

– Это представители школы и общественности. Без них не получится.

– Я должна проверить условия, в которых живёт девочка! – снова вмешалась Валентина Михайловна. – Думаю, в районном отделе народного образования очень заинтересуются этой историей. И вашим в ней участием тоже.

Она с угрозой посмотрела на милиционера.

– Подождите! – остановил учительницу Павел. – Возможно, товарищ старший лейтенант тоже пришёл проверить условия, в которых живёт девочка. И давайте, действительно, пройдём в квартиру.

Мы снова поднялись по лестнице. Дверь в квартиру была заперта. Старший лейтенант с досадой треснул кулаком по хлипкой филёнке.

– Галя! Открой!

Оглянулся на нас и поправился:

– Гражданка Скворцова, откройте, пожалуйста!

Это была даже не бедность – разруха.

Лопнувшие обои на стенах, куча немытой посуды в эмалированной раковине, стол с порезанной клеёнкой – весь в крошках и остатках засохшей еды.

Перемотанный тряпкой кран на кухне подтекал. В туалете печально журчал бачком надколотый унитаз.

Павел остался на кухне договариваться со старшим лейтенантом. Мы прошли в комнату.

– А где Таня делает уроки? – спросил Алексей Дмитриевич, с удивлением оглядывая обстановку.

Колченогий сервант, в котором стояла разномастная посуда. Разложенный диван с неубранным постельным бельём. Древняя ширма, за которой виднелась односпальная кровать. Журнальный столик с кругами от бутылок на полированной поверхности.

И всё.

– В школе она их делает, – недовольно сказала мать Тани. – Здесь негде. Сами видите, как живём – теснота! Не повернуться!

Она стояла, уперев руки в бока, словно этой позой пыталась придать себе уверенности. Даже на расстоянии трёх шагов я ощущал запах спирта и немытого тела.

Странно, что нет запаха перегара. Хотя, она ведь недавно пришла с работы.

– Где вы работаете? – спросил я.

– Приёмщицей в «Стеклотаре». А что?

Женщина с вызовом уставилась на меня.

– Разрешите?

В комнату вошёл Павел. Быстро огляделся.

– Мы с товарищем участковым договорились полюбовно. Девочка сегодня же переедет к бабушке. А старший лейтенант проследит, чтобы мать не мешала ей учиться.

Павел сделал паузу и добавил:

– Ну, а мы скромно промолчим о том, что увидели.

– Значит, отбираете дочку? – вскипела женщина. – Родную дочь у матери? И ты с ними, Коля?!

– Остынь, Галя! – рявкнул на неё участковый. – Я с тобой ещё поговорю.

– Поговорит он! Нашёлся говорильщик!

Галя вдруг рухнула на диван лицом вниз и разразилась рыданиями.

Таня молча смотрела на мать.