Каштаны на память - Павел Автомонов

Он наклонился над схемами, списками командиров групп местной противовоздушной обороны. Потом, вроде что-то вспомнив, позвонил в Центральный Комитет КП(б) Украины.

— Уже вернулись? — спросил секретарь ЦК. — Какие новости?

— Разрешите изложить план учения отрядов МПВО.

— Учение не помешает. Порох нужно держать сухим. А какое настроение у пограничников?

— Уже дней десять, как на заставах повышенная боеготовность. Бойцы знают, что делается на той стороне границы.

— Вы думаете… — секретарь ЦК умышленно не закончил фразу.

— Только что позвонили с Волыни. Комендатура капитана Пряжева задержала двух лазутчиков с радиостанцией.

— Вот нахалы! Лезут и лезут!

— Наш капитан встретится с немецкими пограничниками, — продолжал Шаблий. — Пусть немцы объяснят свое поведение.

— Я здесь еще посижу. Работы хватит до полуночи, — сказал секретарь ЦК. — Ваш рассказ встревожил меня.

— На западной границе тревожно уже несколько месяцев. А сейчас особенно. Я буду вас информировать.

— Договорились.

«Спокойнее нужно относиться к событиям на границе…» — вспомнились слова одного работника наркомата, рыбака и болельщика футбола. Телефонный звонок снова встревожил Шаблия. Говорил капитан Пряжев:

— Как и договорились, нас встретил немецкий офицер с тремя солдатами. Я выразил протест, а офицер через переводчика сказал, что факты еще нужно проверить и расследовать.

— Они всегда так говорят.

— Я ответил офицеру, что мы можем как доказательство привести им лазутчиков с радиостанцией. Тогда офицер засмеялся и сказал: «Здесь, наверно, произошло досадное недоразумение». А потом посмотрел на небо и добавил, что ночью будет хорошая погода. Я ответил, что погода тихая, теплая. Козырнули друг другу и разошлись. Очень уж веселое настроение было у немецкого обер-лейтенанта!

— А у вас какое настроение?

— Тоже ничего… На четвертой заставе вечер художественной самодеятельности. Пели новую песню. Объединенный хор — пограничники и сельская молодежь.

«Это же на заставе Тулина тоже вечер отдыха, — подумал Шаблий. — А в Перемышле сегодня собрание, на которое приехали из Львова жены командиров…»

Снова звонок нарушил тишину.

— Может, это и не заслуживает внимания, — сказали по телефону. — Только что наряд сообщил… На той стороне Сана бабуся вела корову. Увидев наших пограничников, крикнула: «Хлопцы! Сынки мои! Берегитесь! Германец уже наводит мост на ваш берег!..»

— В нашей службе не может быть мелочей, — напомнил Шаблий.

— Я отдал приказ проверить, не провокация ли это, — ответил лейтенант, дежурный по заставе.

«Провокация»! Уже в печенках сидит это слово, что не сходит с языка ни у сотрудников наркомата, ни у пограничников…» — подумал полковник, снова склонившись над большой картой-планом Киева, на которой были обозначены штабы и пункты МПВО, а маленькими значками — зенитные батареи, прожекторные установки.

Снова раздался звонок.

— Что там за перебежчик?

— Солдат немецкой пехотной дивизии. Он родом из города Кольверк. До армии работал на мебельной фабрике. Он сказал, что считает своим интернациональным долгом сообщить советским властям следующее: «Немецкая армия получила приказ Гитлера в три часа начать войну против Советского Союза…»

— В три часа? — с тревогой переспросил Шаблий.

— По среднеевропейскому времени.

— Немедленно отправьте перебежчика в Киев. Усильте бдительность!

О подготовке немцев к войне, о продвижении новых дивизий к западной границе уже на протяжении двух-трех месяцев говорило немало фактов. Но в этот вечер информация была просто угрожающей. Шаблию показалось, что обер-лейтенант, который вел переговоры с капитаном Пряжевым, посмеивался и хвалил погоду неспроста. Хорошая погода нужна немцам, их артиллерии, авиации. Бабуся с того берега Сана, рискуя жизнью, крикнула пограничникам, чтобы те остерегались, потому как немцы готовят переправу. Что бабуся смыслит в провокациях? То был крик души. То было предупреждение о беде, которая ожидает тех хлопцев, которые стояли в наряде. Да еще эти сообщения немецкого перебежчика. До сих пор ни одна информация не определяла времени предполагаемого нападения немецко-фашистской армии. Об этом первый рассказал перебежчик. Три часа ночи. Это по среднеевропейскому времени. По московскому времени — это будет четыре часа утра 22 июня. До начала нападения, как утверждает перебежчик, осталось еще семь часов. Как раз начнет рассветать, и людям в такую пору хорошо спится…

Полковник доложил в ЦК КП(б) Украины о случае на границе. Оттуда ответили, чтобы Шаблий немедленно приехал в ЦК.

Вызвав дежурную «эмку», полковник вышел на улицу и сказал шоферу:

— Едем, Гриша.

Учащенно билось сердце. Шаблий посмотрел на часы. «Неужели солдат сказал правду?..» Почему-то перед глазами предстали неунывающая дочь Лида и те двое мальчишек, которых спас на Днестре. И тогда Шаблий тоже спешил, как сейчас. Тогда он бежал к своему коню, чтобы кинуться в водоворот к ребятам.

«Дети… Дети…» Шаблий отдал бы за них жизнь не раздумывая, только бы росли они без войны. «О чем сейчас думает Андрей на границе? Сидит на вечере отдыха или выступает… Неужели будет война?»

В Центральном Комитете Коммунистической партии Украины сообщение полковника Шаблия о перебежчике с того берега выслушали с настороженным вниманием. Посоветовавшись, решили позвонить в Москву. Оттуда ответили:

— Будьте начеку! Но не поддавайтесь на провокации.

Конечно же, в Москве хотели, чтобы переход немецкого солдата был только провокацией, инцидентом на границе, потому что Красная Армия летом 1941 года технически еще не была готова к войне с отмобилизованным, до зубов вооруженным да еще и опытным противником, каким была немецко-фашистская армия.

— Считаю, стоит задержать в Киеве хотя бы часть партактива, который не успел выехать из города, — предложил Шаблий.

— Верно. Сообщите об известиях с границы в штаб Киевского военного округа.

— Есть, — ответил Шаблий и пошел к выходу.

Автомашина стояла под высокими колоннами, облицованными под гранит. Смеркалось. К фуникулеру и Владимирской горке шла молодежь. Афиши сообщали об опере «Запорожец за Дунаем», о завтрашнем футбольном матче, о фильмах «Ошибка инженера Кочина» и «Танкер «Дербент». И вот вся эта мирная жизнь может разрушиться…

Обо всем этом думал Шаблий, и когда звонил командующему военным округом, и когда сидел над картой и списками. «А может быть, перебежчик сказал неправду?..» Посмотрел на часы. Чаще забилось сердце: «Как там завтра на заставах?..»

4

На заставе вечер художественной самодеятельности был в разгаре.

Повар Сокольников и рядовой Москвитянин исполнили песенку «Андрюша». Первый аккомпанировал на баяне, второй пел. Бойцам особенно понравился энтузиазм исполнителей. Сокольников даже прихлопывал ногами об пол в такт басам. Когда же доходило до «Эх, Андрюша…», то аккомпаниатор усмехался, подмигивал слушателям и исполнителю. А певец стоял неподвижно, заложив руки за спину, и смотрел куда-то поверх голов пограничников.

Разное поведение исполнителей веселило зрителей, и они аплодировали.

— Молодец, Москвитянин! — похвалил певца старшина Колотуха, обращаясь к соседу по скамейке, политруку Виктору Майборскому. — Я думал, он только бубнить умеет. Но «Андрюшу» выдал здорово!

— А что он бубнит-то?

— А! — не хотелось отвечать старшине. — Одним словом — грамотный очень.

— Разве плохо, когда грамотный?

— Почему-то ему оружие не нравится!

Старшина Колотуха не договорил: Сокольников и Москвитянин начали петь новую песню — «Раскинулось море широко…».

— Передайте после концерта Москвитянину, что он в двенадцать ноль-ноль пойдет со мной проверять наряды, — шепотом обратился к старшине Майборский.

— Выходит, вроде я на него вам настукал? — спросил Колотуха. — Нехорошо вышло! Я и так гоняю этих студентов и десятиклассников. Но чтобы жаловаться на них…

— Не волнуйтесь. Я вас не выдам. Москвитянин не один так думает о нашем оружии, — сказал Майборский.

Старшина, хоть и делал вид грозного «отца», все же защищал рядовых пограничников. «Разберемся сами», — говорил он в ситуациях, когда требовалось вмешательство старшего командира. О критических настроениях Москвитянина он сказал Майборскому опрометчиво, не подумав.

Виктор Майборский — танкист. Но пока в армейских частях танков Т-34 немного, и Майборскому предложили пойти в кавалерию, которую почему-то считали родней танковым частям. Виктор не захотел «пересаживаться на коня» и попросился в пограничники. Стал заместителем коменданта пограничной комендатуры по политчасти. В этот вечер он прибыл на заставу прочитать лекцию. И привел с собой два отделения пулеметчиков из резервной заставы и киномеханика Гаврюшу Шишкина, который в воскресенье будет крутить фильм «Танкер «Дербент».