Никто не выйдет отсюда живым - Джерри Хопкинс

Ещё более странными были его полуночные визиты к дому Тэнди, где Джим простаивал во дворе, молча глядя на окно её спальни на третьем этаже. Тэнди утверждает, что в таких случаях она всегда просыпалась, но к тому времени, как она спускалась вниз, Джим уходил. Когда она ругала Джима за то, что он её разбудил, он отвечал, что всю ночь не вставал с постели.

В течение всего последнего года учёбы в школе родители настаивали, чтобы Джим поехал в какой-нибудь колледж, и заставляли его сфотографироваться для школьного выпускного альбома. Джим не проявлял к этому интереса, и Моррисоны записали его в СанктПетербургский Двухгодичный колледж во Флориде, решив, что жить он будет у бабушки с дедушкой в соседнем Клируотере – в течение всего времени обучения. Джим безразлично согласился, не придавая этому значения, а затем объявил, что не собирается присутствовать на выпускном вечере в своей средней школе. Отец Джима пришел в ярость, но тот оставался непреклонным. В конце концов аттестат ему прислали по почте, после того, как, несмотря на вызов, за ним никто не явился.

Последнее свидание Джима и Тэнди было вечером в пятницу, когда они ходили на реку Потомак с Мэри Вилсон, подругой Тэнди, и приятелем Мэри. Джим взял с собой упаковку из шести банок пива, а потом, когда они пришли домой к Мэри, достал записную книжку со своими стихами. Пока Тэнди её читала, Джим начал дурачиться, хвастаясь, что намедни выпил полбутылки отцовского виски.

Тэнди это раздражало, и раздражения она не скрывала.

Джим, почему тебе всё время надо притворяться? Ты всегда так делаешь?

Вдруг у Джима хлынули слезы, он упал на колени Тэнди, истерично всхлипывая.

– Разве ты не знаешь, – сказал он наконец, – что я делаю всё это ради тебя?

Тэнди вспомнила о спавших наверху Вилсонах и предложила Джиму идти домой.

Ах, – сказал он, – ты боишься, что я разбужу Вилсонов, я, кажется, заставляю тебя нервничать, да? Ты не знаешь, что будешь делать, если они увидят меня плачущим, да?

Тэнди проглотила возмущение и сказала:

Нет.

Джим двинулся к двери, попрощался и вышел на улицу, закрыв за собой дверь. Тэнди наблюдала за ним. Потом дверь открылась, и Джим громко воскликнул:

Я передумал! – И тут же признался: – Я люблю тебя!

Тэнди надменно фыркнула:

Не сомневаюсь.

О, ты слишком самоуверенна, – насмешливо сказал Джим, используя слово, которое всегда выводило Тэнди из себя. Она рассердилась. Джим схватил её руку и больно завёл за спину. Она сдержала крик и с ужасом выслушала слова Джима о том, что ему бы следовало сделать одно: взять нож и порезать ей лицо, оставив некрасивый шрам – “чтобы никто, кроме меня, больше на тебя не смотрел”.

Тэнди никогда не рассказывала об этом инциденте своей матери, но миссис Мартин не была столь слепа, чтобы не заметить резкой перемены, произошедшей с Джимом. Заметила её и сама Тэнди. Она считала его чистым и невинным, когда познакомилась с ним во втором классе средней школы. Теперь, два с половиной года спустя, он казался ей ожесточённым, циничным, одержимым, упрямым, и она не могла понять, почему он так переменился. Его язык тоже стал более злобным, и угроза ножа была, вероятно, всего лишь одним из нескольких даже более пугающих случаев, которые регулярно происходили один за другим. Миссис Мартин говорила Тэнди, что он производит впечатление “нечистого, будто прокажённого ”, и убеждала её не встречаться с ним. Эта преувеличенная оценка была, возможно, вызвана событием, которое по инициативе Тэнди и её матери произошло два года назад, когда Джим только приехал в Александрию.

У него была какая-то проблема, которую он не мог обсудить со своими родителями (так говорил Джим), и Тэнди (хотевшая, чтобы он обсудил эту проблему с ней) предложила ему поговорить с молодым помощником священника Вестминстерской Пресвитерианской Церкви – главой молодёжного товарищества при ней, равнодушного к детям. Джим согласился, встреча была назначена.

Я всё-таки сомневаюсь, что пойду, – сказал Джим в тот день, когда мать Тэнди привела его в школу им. Дж.Вашингтона.

Нет, пойдёшь, – сказала Тэнди, стоявшая рядом с одной из своих подруг. Они вдвоём затолкали его на заднее сидение машины.

Какая проблема была у Джима и что он сказал молодому пастору – неизвестно. Очевидно, Джим никому и никогда так и не раскрыл этой тайны, а помощник священника ничего не может вспомнить об этом визите. Сейчас, когда приближалось окончание школы, Тэнди хотелось знать, не была ли эта проблема двухлетней давности связана с той “переменой личности”, которой она и её мать были свидетелями.

На следующий день Джим позвонил, чтобы извиниться за инцидент с ножом и попросил Тэнди о встрече. Она хотела видеть Джима, но несколько месяцев назад она обещала одному своему знакомому, что пойдёт с ним на танцы, и не считала для себя возможным в последний момент нарушить обещание.

Но я уезжаю во Флориду, – сказал он. – Завтра я уеду – и на здоровье.

Тэнди была в шоке. Она впервые слышала о том, что он уезжает. Рассерженная и обиженная, она сказала, что он очень плохо поступил, не сказав ей об этом раньше, но тут она заплакала и бросила трубку.

Джим в ярости подбежал к её дому, встал под кроной одного из больших деревьев в саду Мартинов, и вскричал:

Наконец-то я буду свободен от тебя! Я буду свободен! Я уеду и никогда не буду писать тебе… Я не буду даже думать о тебе!

Потом Джим потребовал, чтобы Тэнди вернула ему записные книжки, которые он ей давал. Немедленно. Тэнди, с широко раскрытыми глазами, спустилась вниз и отдала ему записные книжки со стихами.

Поздно ночью в воскресенье Тэнди проснулась; она знала, что он стоит на заднем дворе. Она спустилась вниз и услышала удаляющиеся знакомые шаги. Она подошла к окну и увидела тёмную фигуру, садящуюся в машину Моррисонов.

Машина двинулась в ночь в направлении Флориды.

Глава 2

Джим стоял на обочине дороги в жаркой Флориде, сняв чёрный пиджак, расстегнув ворот чистой белой рубашки, сорвав с себя длинный узкий красный галстук – такова была форма Санкт-Петербургского двухгодичного колледжа. Подошел колледжский автобус, на котором он ездил домой.

Джим плюхнулся на сиденье где-то в середине и начал посвистывать, а потом два-три раза громко и шумно рыгнул, сознательно предваряя таким образом один из своих излюбленных бессвязных разговоров “ни с кем”, шуток и небылиц.

Мой друг хотел купить собаку для утиной охоты, – объявил Джим, – он отправился к одному старику и спросил его, как определить, подходит ему собака или нет. Тот посоветовал моему другу обратить внимание на собачью задницу, ведь “вам нужна собака с маленькой задницей, чтобы, когда она прыгнет в воду, задница не перевесила и не утопила её”. Ну и мой друг пошёл в известный собачий питомник, где ему показали несколько собак и назвали цену в 75 долларов. Мой друг сказал владельцу питомника, что хотел бы получше проверить собак…