Кореллианская трилогия-3: Полет над бездной - Роджер Аллен

Три? А почему не четыре? Должно быть, один из них был выведен из строя в результате залпа с борта легкого истребителя. Этого Хэн и опасался. Но даже в том случае, если у него на один двигатель меньше, чем он рассчитывал, все-таки это в три раза больше, чем вначале предполагал.

Забыв о собственных рекомендациях, он переключил двигатели на полную мощность. Где-то послышался удар, корпус резко завибрировал, но почти тотчас же вибрация прекратилась. Двигатели продолжали работать. Во всяком случае пока.

Хэн посмотрел на акселерометр, датчик скорости и не слишком надежный высотомер. Удивительное дело, показания приборов были в стандартных единицах, а не в каких-то незнакомых селонианских мерах.

Правда, то, что он увидел, ничуть его не обнадежило. По опыту он понял, что еще не все неприятности у них позади. Самое большее, на что они могут рассчитывать, это аварийная посадка. Рискнув выглянуть из иллюминатора, Хэн завидел, что «Нефритовый огонь» находится совсем рядом. Мара — пилот экстра-класса.

Если б только он мог видеть, куда они летят. К сожалению, корабль летел задом наперед, а кормовая голографическая камера, которая могла бы дать ему возможность хоть что-то увидеть, окончательно вышла из строя в результате всех этих маневров.

Единственное, что его радовало, это то, что за счет сопротивления воздуха скорость осевого вращения аппарата уменьшалась, а затем конус и вовсе перестал вращаться. Теперь управление кораблем стало гораздо проще. И то хлеб.

Наблюдая за показаниями скоростемера и высотомера, Хэн понял, какие еще опасности могут угрожать ему. Надо сбросить скорость. Но выход один. Иного выбора у него нет. Правда, тут возможны кое-какие осложнения. Не имея в своем распоряжении боковых сопел, осуществить этот маневр будет не так-то просто. Придется манипулировать главными двигателями. Но тут есть свои сложности: он и без того должен как-то компенсировать отсутствие четвертого двигателя. И все-таки это должно получиться. Возможно, получится — скажем так.

Он немного уменьшил подачу мощности на третий двигатель. В результате этого корабль стал отклоняться от вертикали — до тех пор, пока угол атаки не достиг сорока пяти градусов. Корабль по-прежнему падал отвесно, но теперь его нос отклонялся на восьмую часть оборота от вертикали. Если он, Хэн, рассчитал правильно, то корабль-конус должен создавать аэродинамическую подъемную силу. Конус начал двигаться не только отвесно, но и в горизонтальном направлении. Причем каждый миллиметр, который они пролетели в направлении, перпендикулярном отвесному, уменьшал скорость падения корабля.

Корабль начало швырять и бросать из стороны в сторону — с грохотом, стуком. И это им на пользу — тем меньше энергия спуска.

— Уважаемый Соло! — возмущенно закричала Дракмус, заглушая шум и треск. — Корабль у вас летит в горизонтальном направлении! Куда это вы нас везете?

— Не имею ни малейшего представления, — признался Соло. — Но нам необходимо двигаться в горизонтальном направлении, чтобы отчасти погасить скорость.

— А что, если мы приземлимся за пределами зоны, контролируемой нашим Логовищем?

— Тогда возникнет проблема, — так же громко ответил ей Хэн.

Дракмус ничего на это не ответила, но замечание ее было справедливо. Приземляться наугад на поверхность планеты, раздираемой гражданской войной, — не очень-то благоразумно.

Усилием воли Хэн заставил себя забыть это соображение. Надо прежде всего решить более неотложные проблемы. Лишь бы суметь приземлиться, а не врезаться в землю. А куда приземляться — над этим будем ломать голову потом.

Он еще раз проверил показания приборов. Судя по ним, они все еще падают камнем. Но уже не булыжником, а наподобие каменной плитки, какие запускают дети вдоль поверхности воды, считая «блины». Да и температура корпуса понижается — медленно, но верно. Как знать, может, и пронесет нелегкая.

Разумеется, приземление с помощью подсветовых двигателей, а не репульсоров, которые сгорели напрочь, причем вслепую — само по себе представляет задачу не из легких. Но о таких деталях можно будет беспокоиться, самое малое, через девяносто секунд.

Взглянув на приборы, Хэн покачал головой. Фокус с использованием аэродинамической подъемной силы оказался полезным, но не настолько эффективным, как он рассчитывал. Если так будет продолжаться и дальше, то скорость их падения будет лишь немногим меньше скорости света. Да и то, если повезет.

Выход один — надо выжать из двигателей все, на что они способны. А что если использовать четвертый двигатель? Вдруг он не запустился лишь из-за того, что перегорел предохранитель в цепи запуска? Кто знает, может, сам двигатель цел и невредим. Только бы успеть. Надо попробовать соединить его параллельно с работающими двигателями. Позаимствовать немножко мощности у них и подать на четвертый движок. Может, и сработает. Хзн направил пять процентов мощности второго двигателя по кабелю системы запуска на третий. Ткнул в кнопку с обозначением: «НАЖАТИЕМ ЭТОЙ КНОПКИ ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЗАПУСК ДВИГАТЕЛЯ НОМЕР ЧЕТЫРЕ».

Дикий вой заглушил грохот и шум, стоявший в командном отсеке. Корабль стал дико трястись: третий двигатель то включался, то замирал, то включался, то замирал. Загорелся индикатор, гласивший: «ДВИГАТЕЛЬ НОМЕР ЧЕТЫРЕ РАБОТАЕТ УСТОЙЧИВО». Однако двигатель снова отключился, затем включился, еще раз затих, после чего заработал устойчиво.

Четыре двигателя. Теперь у него в распоряжении целых четыре исправных двигателя. «Может быть, и выкарабкаемся», — подумал Хэн. Но, посмотрев на высотомер, засомневался. До поверхности всего три километра. Если не погасить горизонтальную составляющую, причем немедленно, аппарат этот ему не посадить. Он наклонил его так, чтобы он летел параллельно земле. В поле зрения появился горизонт планеты, который стал вскоре исчезать из виду. Теперь Хэн летел головой вниз, пятками к небу. Он включил все двигатели на полную катушку. Так продолжалось до тех пор, пока поверхность планеты перестала качаться у него перед глазами и начала стремительно приближаться к нему. Поступательное движение было равно нулю или около того.

Зато скорость падения была вполне достаточной. Хэн снова перевернул аппарат носом вверх, убедившись, что двигатели развивают максимальную мощность. Ничего другого сделать он уже не успеет.

— Держитесь крепче! — крикнул он по-селониански. — Пристегнитесь попрочней и уцепитесь за любой предмет. Удар будет изрядный!

На панели, указывающей силу тяги, загорелись зеленые лампы. На большинстве судов это добрый знак. Но только не на этом летающем гробу. Для селониан зеленый цвет означает опасность. Двигатели пошли вразгон. Хэну страстно захотелось выяснить, можно ли из них выжать что-то еще, но не решился. Зачем испытывать судьбу ради того лишь, чтобы увидеть, как всего в пятистах метрах от земли аппарат взорвется.

А вдруг им все-таки удалось достаточно погасить скорость падения, и после падения они останутся живы? Хэн отключил питание от всех систем и подал всю мощность на компенсаторы инерции. Нельзя рассчитывать на то, что компенсаторы погасят всю энергию удара, но хоть в какой-то мере они должны ее самортизировать. Ведь они же тормозили на полную мощность, может быть, этого окажется достаточно?

Теперь остается одно. Не хитрить, не финтить. Только держаться за воздух да смотреть, как уменьшаются цифры на высотомере. Хэн не имел ни малейшего представления о том, куда приземлится их аппарат. Прежде у него не было времени, чтобы посмотреть вниз. Теперь же, бегло взглянув на землю, он увидел воду, ровную поверхность земли, довольно высокие холмы. Но куда именно им предстоит упасть, он не знал.

До земли километр. Восемьсот метров. Семьсот. Пятьсот. Четыреста. Триста пятьдесят. Эх, если бы работали репульсоры. Жаль, что пришлось пожертвовать ими ради того, чтобы запустить двигатели. Триста. Достаточно ли точен этот высотомер? Двести. Полтораста. Сто метров до поверхности. Семьдесят пять. Полета. Хэн напрягся, готовясь к удару об землю, и с трудом устоял перед желанием зажмуриться. Ноль.

Еще десять метров. Не такой уж точный этот прибор. Но каждый лишний метр обозначал дополнительную долю секунды работы двигателей, замедляющих падение. Отрицательные двадцать. Отрицательные пятьдесят…

БУМ!! На грудь Хэна прыгнуло сразу сто обезумевших хищников, вдавив его в мягкую обивку кресла. Дракмус дико вскрикнула. Это был даже не крик, а визг. С ужасным скрежетом разорвалась пополам металлическая переборка, одновременно взвыло с десяток сирен. Верхний иллюминатор был цел, и Хэн увидел в него небо, окутанное клубами дыма, пара — и грязи.

Огромные глыбы влажной земли упали на иллюминатор, почти целиком залепив его.

Хэн нажал на выключатель аварийной сигнализации и был поражен наступившей тишиной. Слышен был лишь испуганный стон Дракмус да звук падающих на корпус сгустков грязи. Они приземлились и остались живы. Внезапно на иллюминатор опустилась пелена воды, смывшей часть грязи, покрывавшей его.