Ядерный Ангел - Андрей Львович Астахов

- У вас правильный взгляд на вещи, господин Самоха.

- Рад стараться, гражданин! – Самоха посмотрел на меня с собачьей преданностью в глазах. – Счастливого пути!

- Хорошей службы, Самоха. Возьмите за труды, - я сунул шуцману одну из пачек сигарет, найденных в чемодане Веника.

У Самохи отвисла челюсть. Я по его глазам видел, что он готов целовать мне руки. У Тоги на лице застыла гримаса брезгливости.

Мы прошли мимо шуцманов, таращившихся на нас, как баран на афишу и подошли к воротам. Кто-то невидимый для нас запустил лебедку, ворота загремели и медленно раскрыли створки. За воротами нас встретили еще два шуцмана со злобно лающими овчарками на поводках. У выхода с КПП в город стоял гусеничный бронетранспортер с изображением лисицы на бортах.

- Как тебе все это? – шепнул я Тоге.

- Страшно. Будто кошмар снится.

- Пока нас приняли за своих. Видел, как этот шуцман передо мной бисер рассыпал? Я все-таки гражданин Рейха.

- Слушай, Леха, причем тут Рейх? Двадцать первый век, компьютеры, чипы – и Рейх?

- И война на Тихом океане. Знаешь, куда нас занесло, брат Тога? Это альтернативный мир, в котором Германия выиграла вторую мировую войну. Других объяснений у меня нет.

- Ты серьезно?

- Серьезнее некуда. Ох, и наваляю я Консультанту, если мы отсюда выберемся!

- Куда сейчас?

- Пойдем на рынок. Попробуем разузнать, что тут происходит.

Мы вышли за ограду пропускного пункта и оказались на улице. Вид был вполне послевоенный, я бы сказал, постапокалиптический – часть домов была разрушена полностью, часть уцелела. Нигде ни одного дерева, только битый камень, кирпич, торчащие из развалин ржавые трубы и серый унылый бетон. Сама улица была расчищена от обломков, и по тротуарам ходили люди – худые, изможденные, с голодными горящими глазами, одетые в самые невероятные лохмотья. Я зазевался, глядя по сторонам, и чуть не столкнулся с пожилой женщиной в рваном пыльнике, валенках и в соломенной шляпе на голове: она вела за руку мальчика лет пяти в неуклюжем пальто, явно сшитом из кусков армейской шинели. На ногах у мальчика были огромные мужские сандалии, надетые на обмотки из старого махрового полотенца. У одного из подъездов худая как скелет девочка играла с куклой, у которой вместо головы была прикручена проволокой ржавая консервная банка. Несколько занюханных и явно нетрезвых мужиков, стоявших группкой на углу улицы, проводили нас бессмысленными взглядами. Налетавший порывами ветер обдавал нас ароматами гари, отбросов, дешевой сивухи. Но вот что меня действительно поразило – так это ездившие по улице автомобили. Старые, ветхие, облупленные и проржавевшие, громыхающие и коптящие, но несомненные автомобили второй половины ХХ века. Их было немного, и я заметил, что все они без номеров. Я спросил встречную женщину, где тут рынок – она неопределенно махнула рукой куда-то вперед и тут же отшатнулась от нас, словно боялась, что ее заметят в нашем обществе. От всего, что я видел вокруг себя в этом жутковатом городе, меня захватила такая тоска, что хоть вой.

- Прямо гетто какое-то, - шепнул я Тоге. -Такого я даже в кино не видел.

- У Тарковского в «Сталкере» что-то похожее, - заметил Тога. – Но там кино, а тут…

- Гражданин? – Какой-то суетливый тип с усиками и челкой возник перед нами, как из-под земли. – Большая честь служить уважаемому гражданину. Чем могу?

- Мы ищем рынок, - сказал я: мне очень не понравилась физиономия этого перца. – Хотим поторговать.

- О, рынок прямо перед вами. Дойдете до конца улицы и сразу увидите ворота рынка, - тут типус сделал выразительную паузу. – А что гражданин, прошу прощения, ищет купить?

- Еду.

- А что гражданин имеет продать?

- Сигареты. А у тебя есть что-то на продажу?

- Первоклассный товар, гражданин! – Усатый ухватил меня под руку, подмигнул. – Не откажите в любезности, пройдемте со мной!

- Леха, не стоит! – отчетливо сказал Тога, - Вдруг он нас в засаду заманит?

- Заткнись, поселенец! – зашипел усатый. – Я еще не выжил из ума, чтобы причинять вред гражданину Рейха. Напротив, я хочу оказать уважаемому гражданину маленькую – хе-хе! – услугу. А уважаемый гражданин, возможно, окажет огромную услугу мне…

- Черт с тобой, показывай, что за товар, - решился я. – Только учти…

- О, не стоит беспокоиться, гражданин! Вам понравится, обещаю.

Гадая, чем меня собирается удивить усатый, я вошел в подъезд, распугав разгуливавших по площадке крыс, поднялся на третий этаж. Усатый толкнул одну из дверей и впустил меня в квартиру – надо думать, свою. В гостиной на старом, потерявшем от грязи цвет диване, сидела девочка. Вначале в полутьме я принял ее за взрослую девушку, но секундой позже понял, что девчонке не больше двенадцати лет. Малолетняя прелестница была одета во что-то грязно-ало-блестящее, на голове был белокурый парик, лицо было густо накрашено, что делало девочку похожей на большую замурзанную куклу. Встретившись с ней взглядом, я понял, что ребенка накачали какой-то сильной химией.

- Вот, гражданин, - усатый выдал похабный смешок. – Это Роза. Мой цветочек, моя ягодка, милая моя девочка. Душистая, сладкая и ласковая. Она давно мечтает познакомиться с приличным гражданином.

- Ты что? – До меня начало доходить, ради чего меня сюда привели. – Это же ребенок, мать твою! Да я тебя…

- Гражданин, одно слово! – Усатый закрылся ладонями. – Вы окажете мне большую услугу. Роза моя дочь. Если вы… если она понесет от вас, то по закону ваш ребенок будет гражданином Рейха…. Хорошая перспектива для девочки, не так ли?

- Перспектива? – Я медленно вытянул из ножен катану. – Я сейчас тебе ребенка сделаю, гнида. А потом сразу аборт с кесаревым сечением.

- Леха, не надо! – крикнул Тога.

Окрик Тоги меня бы не остановил. Но убить папочку-сутенера я не успел, хотя руки прям чесались. Потому что из соседней комнаты выскочили два амбала, вооруженные обрезами из охотничьих ружей – ясен пень, что они здесь и находились на случай подобных эксцессов. Усатый заскочил за их спины и завопил:

- Вот как? Я его от всей души, а он…

- Заткнись! – Я понял, что бордель-секьюрити стрелять не будут, видимо, за преступление против гражданина Рейха в этой дыре