Бабник (СИ) - Алая Аля

Я свои силы переоценил. Горячая, с влажными волосами, вкусно пахнущая ванилью Юлька – слишком большой соблазн. В глазах мутится, как хочу завалить ее на столе. Она же под халатиком сто процентов без белья.

– У тебя не может быть настоящей девушки. Ты –достояние всея бабской Руси, – иронизирует Юлька. Храбрится, делает вид, что стояк под попой никак ее не нервирует. А щечки-то горят.

– Не надо так обо мне, Юль. Просто период кобелиный был. А теперь я думаю, что вполне могу быть верным, когда рядом такая шикарная малышка.

Неделю точно смогу. Или две?

Нагло веду ладонями по голым ногам, упираясь в легкую ткань, сминаю ее, пока не добираюсь до обнаженной попы. Мать моя, какая нежная кожа, чистый бархат.

– Юль, обещаю пока мы фиктивно вместе, не буду спать с другими. Давай я буду спать с тобой.

– Пусти, – нежный голосок дрогнул, – кобелина. Не верю ни одному твоему слову.

– Никто не узнает, Юль, что хорошая девочка на какое–то время стала плохой, – шепчу ей в губки. – Помнишь, как ты мои кубики трогала? Вот, пожалуйста. Еще утром два часа в зале убивался, чтобы сделать их лучше. Для тебя, – быстро избавляюсь от майки, одной рукой не забывая придерживать Юлю, чтобы не сбежала.

– Оденься обратно, – сипит окончательно раскрасневшаяся малышка. Дыхание у нее совсем сбилось.

– Пока не потрогаешь, не оденусь.

– Шантажист!

– Одним пальчиком. Давай Юль, – глажу ладонями по ее спине через халат, нежно мну попу. Девочка – чистый соблазн.

Как вообще она ходит одинокой? У мужчин что, глаз нет?

Вот я как увидел ее, так сразу и понял, малышке нужно уделить внимание. Много, долго и глубоко.

Юлька сглатывает, сжимает кулачком халат на груди и робко касается ладошкой моего напряженного пресса. В глаза мне не смотрит, сосредоточилась на рельефе. Губку свою пухленькую прикусила.

– Очень твердые, – комментирует нерешительно. – И долго ты в зале занимаешься?

– С шестнадцати.

– Ого, – реснички вздрагивают, – а я ленюсь.

– У тебя и так идеальная фигура, но если хочешь, я потренирую. Надо как-то реально тебя отблагодарить за помощь. Буду твоим секс-инструктором, хочешь?

– Не надо мне такого добра, – ладошка взмывает воздух, оставляя в покое мою разгоряченную кожу. Мне такой расклад не по душе. Ловлю ее и впечатываю в свою грудь.

– У нас с тобой есть один пункт договора, который пора бы начинать выполнять?

– Какой?

– Пункт о поцелуях.

– Десять и все, ты сам определил количество, – Юлька вся дрожит. – И это при твоей маме.

Угу, конечно....

– Первый, – подаюсь вперед.

Ладонью сгребаю влажные волосы, за затылок тяну к себе.

– Ты пахнешь ванилью, – шепчу, прежде чем сорвать сладкий поцелуй. Никто не определял, как долго и как мы будем целоваться, поэтому беру по максимуму. Затыкаю рот во избежание всяких возражений, сминаю ладонью упругую грудь.

Юлька ахает, упирается ладонями мне в плечи. Толкает своим язычком мой прочь из ротика. Но нет, Юль… Нет.

Зажимаю сосок между пальцами, прокручиваю, делая ласку острой, глубоко вторгаюсь языком в сладкий рот. Краду шумное дыхание, постанывая от удовольствия.

Какая мышка вкусная, ее хочется съесть целиком. И она хочет, чтобы ее съели, вон как начинает тереться промежностью о мой стояк.

– Иван, ох, Иван, – шепчет, пока мои губы перемещаются на ее шею, – я не могу так, не могу. Пожалуйста….

– Тогда хотя бы покорми, – выдыхаю со стоном. Малышку распаленную к себе прижимаю. Хорошая она у меня слишком, не может сразу. Ну и ладно – это плюс, так интереснее. Давно не приходилось ни за одной девушкой бегать.

– У меня рассольник, котлеты из индейки с салатом и пирог с маком.

Соскакивает с моих колен, почувствовалв, что больше не держу. В халатик кутается. На нахохлившегося птенца сейчас похожа.

– Начнем с рассольника, – без тени стеснения нажимаю на пах. Должна моя мышка знать, как много потеряла. – У тебя минута, чтобы переодеться во что-нибудь нормальное, кстати. А то ходишь тут в халатике на голое тело, соблазняешь. Естественно, я не выдерживаю.

– Суп на плите, – Юлю словно ветром сдуло.

– Чудесно.

Ставлю на стол глубокие тарелки, заглядываю в кастрюльку. Запах божественный.

Эх, есть плюс у женатой жизни.

Достаю из холодильника сметану. Не удержавшись, накалываю на вилку котлету.

– Божественно, Юль, – медленно жую. – Кто тебя так готовить научил?

– Мама.

Юлька появляется в кухне в леггинсах и длинной майке, волосы собраны в хвост. Идет осторожно, стараясь ко мне близко не подходить. Понятно, опасается очередного нападения.

– Так, обедаем и едем знакомиться поближе. Здесь не будем, опасно, – наворачиваю рассольник. Ну, твою мать, у Юльки руки волшебные, не иначе.

Если бы хоть один мужик ее стряпню попробовал, в ЗАГС бы понес на руках. Нет, ну столько достоинств и до сих пор одна, как так?

– Салат положить с котлетами?

– Да, десерт я тоже буду. Маковый пирог… ммм… с детства не ел…. Слушай, Юль, а ты как давно с парнем рассталась?

– Рассталась? – она напрягается. – А тебе зачем?

– Интересно, почему этот лох педальный свалил. Я б не свалил ни за что, – с большим энтузиазмом забираю тарелку со вторым, вдыхаю аромат. – Боже! – Идеальные котлеты, сочные, мягкие, с минимальными специями и идеальным количеством соли. Домашняя еда решает. – Или он накосячил и ты его бросила?

Точно лох был. Девочка огонь, хоть и не признается. Характер нормальный, не истеричка, но и не тихуша. Острить умеет в тему. Юмор в отношениях всегда решает. Готовит – вышка. Девушка – мечта!

– А ты мне о своих бывших расскажешь? – Юлька принимается за еду. В глазах опять ехидство.

Стрелочница мелкая.

– Когда-то давно был сильно влюблен. Она разбила мое сердце, отдала свою невинность моему брату, который на ней все равно не женился. Потом вышла за друга жены моего брата. Ребенка родила.

– Санта-Барбара.

– Да… с тех пор я одинокий волк, который не верит в чувства.

– Угу… я так понимаю, ты эту сказку рассказываешь девчонкам, чтобы на секс их развести?

– Да, – осекаюсь я, – но это не значит, что все неправда.

– Аха, – Юлька покачала головой и склонилась над тарелкой снова.

Так… не прокатило. Кремень мышка.

– Куда поедем?

– Погода хорошая, предлагаю прогуляться по городу где-нибудь в центре. Фотографии сделаем, в кафешку зайдем.

– Давай, только мне вернуться надо будет часам к девяти. Перед работой собраться и все такое.

– Понял, а где пирог?

– В духовке, еще теплый.

– Боже, Юль, выходи за меня, а? Я еще пирог твой не попробовал, но уже уверен – это очередной шедевр. Ты меня так на свою готовку, как на наркотики, подсадишь… Сиди, сиди, я сам.

Открываю старенькую духовку, из которой меня опаляет жаром и ароматом ванили. Новую ей купить, что ли? Не должны такие шедевры тут готовиться.

Аккуратно достаю горячую форму прихватками. В ней на листе бумаги лежит сплетенный косой и скрученный в улитку пирог. Сверху золотистая корочка.

Перекладываю его на белое блюдо, отрезаю себе большой кусок. Придется хорошенько в зале обед отрабатывать. Лучше бы на Юле, но она пока не согласна.

– Ммм, Юля, – зажмуриваю, настолько вкусно. Похер, сколько тут калорий, чистый восторг. Мягкий, сочный, мака очень много, приятная нота ванили. – Хочешь, куни тебе сделаю?

– Пошляк, – пробубнила мышка, проходя мимо меня с пустой тарелкой к раковине. Она пыталась скрыть свою довольную улыбку, но не получилось.

– Посуду помыть?

– А ты умеешь?

– Обижаешь, Юль. Не такой я рукожоп. – Сбрасываю с себя футболку, штаны, повязываю белый фартучек на бедра.

– И часто ты так посуду моешь? – мышка держится, потом начинает смеяться.

– Обычно с ней справляется посудомоечная машина. Но если уж пришлось работать руками, то делать это надо эффектно. Смотри, наслаждайся, – сжимаю в руках губку, отчего пена струится по моей руке. Второй рукой по торсу проезжаюсь.