Шелковая паутина - Сандра Браун

Под футболкой и шортами на ней было надето бикини, хотя и очень скромное. Кэти скинула форму и беззаботно кинулась в освежающую прохладу. Дети немедленно вовлекли ее в свою возню, и скоро главной задачей Кэтлин было удержать над водой голову, в то время как дети запрыгивали на нее и старались утопить.

Наконец, с визгом и хохотом, они вняли ее мольбам о милосердии и отпустили. Кэти вышла на берег и откинула прилипшие в лицу волосы.

И тут она увидела, что на берегу стоит Эрик в одних плавках, но с камерой на плече, и камера эта направлена прямо на нее. Она замешкалась, потом неуверенно улыбнулась и обернулась к детям, стараясь призвать их хотя бы к относительному порядку.

Кэти остановилась на отмели и отжала мокрые волосы.

— Я думала, вы закончили на сегодня, — прерывающимся голосом сказала она, желая только одного: чтобы он перевел куда-нибудь камеру с ее желтого купальника.

Эрик надежно пристроил видеокамеру на плоском камне в тени большого раскидистого Дерева. Теперь, когда одежда не прикрывала его тело, было видно, как прекрасно он сложен. У Кэти дыхание перехватило. Курчавые светлые волосы, покрывавшие его грудь, плавно переходили в шелковую ленточку, исчезавшую под широким поясом его голубых плавок. Его мускулистые стройные ноги были покрыты светлым пушком, подчеркивавшим загар.

— Я просто взял другую кассету и разделся.

— Собираетесь купаться?

— Да. Не могу устоять. Я совершенно выдохся. — Он махнул в сторону горы, на которую они сегодня взбирались.

Пока он плавал, Кэти сидела на берегу. Он направо-налево швырял мальчишек, с девочками играл осторожнее, но никто из детей не мог пожаловаться, что его обошли вниманием. Даже Джейми, весь день ходивший за Эриком как привязанный, был включен в общую игру.

Кэтлин пальцами расчесывала волосы. Они уже почти высохли, когда Эрик крикнул детям «хватит" и вылез из воды.

— Если я пробуду здесь слишком долго, мне понадобятся витамины, — заявил он и развалился на траве.

Она засмеялась.

— Не волнуйтесь, не такой уж вы слабый. — И, сама не понимая почему, добавила: — Просто я хотела, чтобы вы сегодня совершенно выдохлись.

Эрик перевернулся на бок и посмотрел на нее своими пронзительными голубыми глазами. Она, не желая встречаться с ним взглядом, с преувеличенным вниманием наблюдала за резвящимися в воде детьми.

— Почему? — тихо и серьезно спросил он.

— Сама не знаю. Может быть, виной тому моя инстинктивная неприязнь к тем, кто со своей камерой лезет людям в душу и радуется, когда удается снять что-нибудь пикантненькое. Я сразу решила, что вы циник, приехавший сюда снимать из-за какой-нибудь собственной мелкой выгоды. Лагерь «Горный» открыт для всех и существует только на частные пожертвования. Себе на зарплату Эдна и Би Джей берут совсем немного, а осенью и весной они работают как проклятые — набирают группы и все такое. Свою зарплату они тратят на нужды лагеря. Они считают этот лагерь для сирот собственным детищем, но они всегда готовы выслушать критику в свой адрес. А про вас я сначала подумала, что вы из этих нынешних охотников за ведьмами.

К ее удивлению, он рассмеялся.

— Несколько лет назад я именно таким и был.

— Неужели?

— Да. Я был циником. Я считал, что мир насквозь прогнил. Я, разумеется, знал, как его можно исправить, но своими соображениями на этот счет ни с кем не делился. Не хотел оказаться в одной компании с теми идиотами, которые жаждут установить всеобщую справедливость. — Он горько усмехнулся и стал пересыпать мелкие камешки из одной руки в другую.

— А что же заставило вас поверить в несовершенство этого мира? — спросила Кэтлин. — Было время, когда я тоже так считала, но у меня есть оправдание: этот мир отобрал моих родителей.

— В том-то и штука. У меня нет оправданий. Думаю, мною двигали незрелость и скука, а не что-нибудь осмысленное. Я — типичный представитель эгоистичного поколения. Раз уж мир вздумал лететь в тартарары, туда ему и дорога. Я же буду заботиться только о собственной персоне.

— И благодаря чему вы изменились? Хотя, по-моему, вы по-прежнему слишком много о себе воображаете.

— Меня послали делать репортаж об Эфиопии. Я отправился туда с твердым убеждением, что мир уродлив, и провел там шесть месяцев.

— И что же, там вы увидели еще большее уродство?

— Нет, — покачал головой Эрик. — Я нашел там красоту.

— Я не…

— Попробую объяснить, если смогу. Однажды я попал в лагерь для беженцев. Господи, Кэтлин, вы даже представить себе не можете, что существуют такие несчастья и лишения. Мы даже примерно… — Он беспомощно развел руками. — Невозможно описать словами эту разруху, эту… гниль. — Он потряс головой, словно пытался отогнать нахлынувшие воспоминания. — Однако я должен был все это снимать. Вдруг я увидел юную мать с младенцем на руках. Оба они были крайне истощены, просто ходячие мертвецы. Но, заметив, что я смотрю на нее, женщина попыталась выжать из своей груди последнюю каплю молока и вложила сосок в ротик ребенка. Она заплакала. Ребенок протянул ручку и коснулся щеки матери. Он словно утешал ее, давая понять: она сделала все, что могла, и он благодарен ей за это. — Эрик замолчал, глядя в пространство. Даже крики галдящих детей, казалось, не могли нарушить его задумчивости. — Посреди ужасающего уродства я увидел нечто прекрасное. Я не переродился в тот же миг, но я понял, что если хорошенько присмотреться, во всем можно найти хорошее. И вообще, мир стоит того, чтобы его спасти, хотя бы ради одного-единст-венного младенца.

На Кэти эта история произвела впечатление.

— Ваша камера может уловить сотню нюансов, недоступных невооруженному глазу. Она беспристрастна. Ей неведомы предрассудки.

— Идите сюда, — вдруг сказал он, схватив Кэти за руку и рывком подняв ее на ноги.

— Куда? — удивилась она. — А дети…

— Нет-нет. Мы никуда не уйдем отсюда. Мало кто удостаивается подобной чести. Надеюсь, вы оцените это по достоинству.

Эрик подвел ее к большому камню, на котором лежала камера. Подбоченившись, он оценивающе оглядел Кэтлин, потом перевел взгляд на тяжелую камеру.

— Интересно, как вы это будете делать? — пробормотал он. — Если я положу камеру вам на плечо, вы же по пояс в землю уйдете.

— Что…

— Ага! Придумал. — Он пощелкал кнопочками, совсем как вчера вечером, когда они возвращались к машине. — Так, теперь подойдите сюда. — Он взял ее за талию и придвинул к камню так, что ее глаза оказались на одном уровне с камерой.

— А теперь поднимитесь на цыпочки и прижмите правый глаз к видоискателю. Видите, там есть маленький монитор?

Она сделала, как он сказал. Было трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда его руки касались ее обнаженного живота.