История Северной Африки (Тунис, Алжир, Марокко). Том 2. От арабского завоевания до 1830 года - Шарль-Андре Жюльен

пуританизм, который воспринимался с энтузиазмом. Из трех основных течений, которые оспаривали приверженцев друг у друга: азракизма, представлявшего левый экстремизм, ибадизма (правое течение) и софризма (левое течение), два последних заняли значительное место в истории Африки. Хариджизм, естественно, был приспособлен берберами к своему революционному темпераменту. Они превратили софризм, принципиально не признававший террора, в доктрину прямого действия, подобно азракизму на Востоке.

Оппозиция хариджитов суннитской ортодоксии, конкретно воплощенной в арабском деспотизме и бюрократии, вскоре приняла форму восстания. Э.-Ф. Готье пытался доказать, что в этом восстании в основном участвовали зената. В. Марсэ, напротив, различает в VIII веке два очага восстания, каждый из которых мог бы нанести смертельный удар по арабской оккупации: один в Марокко, угрожавший изолировать Испанию и переброситься на ее территорию, другой на крайнем востоке Берберии — в южной Константине, Тунисе и Триполитании, в случае успеха подвергавший опасности судьбу новой столицы и коммуникации с восточными базами. Зената, бесспорно, играли значительную роль на Востоке, но в Марокко движение охватило главным образом бранес, не распространяясь вначале на центральную Зенетию, то есть на восточное Марокко, Оранию и равнину Шелифа.

Арабская тирания и реакция берберов. Магриб и Испания управлялись в то время наместниками из Кайруана, которые, в зависимости от политических обстоятельств, принадлежали к клану кайситов либо к клану йеменитов, причем торжество ислама отнюдь не ослабило их стародавнего соперничества.

Наряду с этой неустойчивостью Африка страдала от фискальных вымогательств халифов. Чтобы избежать истощения казны из-за распространения ислама, Омейяды с радостью ухватились за хитроумную идею — заставить новообращенных уплачивать поземельный налог (харадж) и подушную подать (джизья), которые обычно платили только неверные. При этом арабы отнюдь не церемонились с этими новоиспеченными мусульманами, особенно с дикарями берберами. Не похвалялся ли наместник Язид, что он использует в Магрибе методы, примененные аль-Хаджжаджем в Ираке? Действительно, этот аль-Хаджжадж был образцом, достойным подражания, по крайней мере по той четкости, с какой он сформулировал свои принципы управления перед жителями Куфы. «Я вижу, — заявил он в своей речи по случаю столь радостного события, как его приход к власти, — головы, достаточно созревшие для снятия урожая. Я уже вижу, как кровь ручьями течет по вашим тюрбанам и бородам. Во имя Аллаха! Я вас свяжу, как связывают колючий кустарник, чтобы лучше его резать; я буду нещадно бить вас, как бьют отбившуюся от стада верблюдицу». Если берберы и подчинились такому режиму, то ясно, почему вскоре они восстали и убили Язида.

Несколько лет спустя халиф Хишам, который хотел укрепить налоговую систему, созданную Омаром, нашел в лице наместников Танжера и Суса столь усердных агентов, что вызвал восстание налогоплательщиков (739–740 год). На первых ролях были, конечно, хариджиты. Во главе восставших племен гомара, микнаса и бергвата стал софрит, водонос Майсара, которого, разумеется, они провозгласили халифом, что не помешало им в один прекрасный день низложить и убить его, когда он был заподозрен в излишней мягкости. Под руководством Майсары они овладели Танжером, несмотря на вмешательство наместника Испании. Их новый вождь Халед ибн Хамид, о словам Ибн Халдуна, разбил вражеское войско на Шелифе в «битве знатных», где погибли арабский полководец и «все герои», окружавшие его (740 год). Если так было на самом деле, то следует признать, что западный очаг хариджизма охватывал и центральную Зенетию, что подтверждало бы тезис Э.-Ф. Готье. Однако другие арабские историки считают, и это более вероятно, что битва произошла в северном Марокко. Расхождение следует отнести, быть может, за счет ошибки при переписке текста Ибн Халдуна, где, по мнению В. Марсэ, «вместо «Шелиф» было написано «Себу». Эти два названия имеют почти одинаковое начертание, за исключением длины одной буквы и некоторых диакритических знаков, которые писцы часто опускали или писали неправильно». Таким образом, неясность имеющихся в нашем распоряжении источников еще раз обязывает нас быть сугубо осмотрительными.

Хишам счел тогда необходимым вмешаться и послал под командованием эмира Кольсума свои лучшие сирийские войска, которые постигла та же участь под Бандурой на реке Себу (742 год). Власть Дамаска была бы окончательно подорвана, если бы в том же году новому наместнику Египта Хандале ибн Сафвану не удалось вовремя остановить врага, одержав под аль-Карном и аль-Аснамом победу над двумя армиями хариджитов, которые вторглись в Ифрикию и угрожали Кайруану (апрель — май 742 года).

Смуты в Ифрикии. Поражение хариджитов и трудности, с которыми в то же время столкнулись Омейяды в борьбе за сохранение халифской власти, создали в Ифрикии благоприятную обстановку для успешного выступления арабов против правительства. В 744 году, то есть в том же году, когда на Востоке начались восстания, приведшие шесть лет спустя к установлению династии Аббасидов, крупный вельможа Абдаррахман ибн Хабиб, правнук Окбы, объявил себя независимым правителем в Тунисе. Говорят, что, скрупулезно следуя религиозным заветам, Хандала отверг всякую мысль о гражданской войне между арабами и предпочел без борьбы вернуться в Сирию, проклиная Ифрикию, страну мятежей (февраль — март 745 года). Последний из Омейядов и первый Аббасид были слишком заняты, чтобы оспаривать притязания узурпатора. Когда же наконец халиф аль-Мансур проявил свою волю и потребовал повиновения, Абдаррахман вновь показал себя бунтовщиком и предоставил убежище бежавшим Омейядам, одному из которых удалось достичь Кордовы, где он основал эмират, впоследствии преобразованный в независимый халифат (756 год). Конец правления Абдаррахмана был омрачен дворцовыми распрями; сам он погиб от кинжала своих братьев (755 год).

Борьба, последовавшая за его смертью, позволила софритскому племени урфеджума из южного Туниса захватить Кайруан, где оно предалось дикому разгулу. Пришлось обратиться к другим хариджитам — ибадитам Джебель-Нефусы, которые под руководством своего первого имама Абу-ль-Хаттаба только что изгнали аббасидского наместника из Триполи.

Рассказывают, что Абу-ль-Хаттаб, возмущенный преступлениями, которые совершали хариджиты из соперничающей секты, бросил свои войска на Кайруан и, несмотря на свои умеренные взгляды, учинил там страшную резню урфеджума. В результате его власть стала простираться от Триполитании, где находилась его резиденция, до Ифрикии. Сюда, в Кайруан, он назначил своим наместником Абдаррахмана ибн Ростема; это был перс знатного происхождения, который вырос в этом городе (июнь 758 года).

Как и во времена Косейлы, берберы снова стали хозяевами восточной части Северной Африки, тогда как Запад, исключая период от завоеваний Мусы ибн Носейра до восстания Майсары, сохранял свою независимость. Однако завоеватели оставили в стране, сохранявшуюся там религиозную закваску; несмотря на своеобразные формы, которые принимал ислам в Берберии, и на то, что он еще не полностью охватил горные племена и даже некоторых жителей равнины, он прочно укоренился в умах и уже одержал верх