Друг твоего разума (СИ) - "Швепса"

А так рядом, как сейчас, он не был ещё никогда.

— Сейчас мы попробуем перенестись в какое-то из воспоминаний вместе, хорошо? — прошептал Драко.

И когда он только успел стать таким заботливым?..

— Хорошо, — согласилась Гермиона, чувствуя, как его пальцы на висках становятся неестественно горячими.

Она впервые ощущала на себе подобную магию, это было что-то незнакомое. И так сильно непохожее на стандартную легилименцию.

Проникновение в разум в исполнении Лестрейндж напоминало удары тока. От него было больнее ничуть не меньше, чем от Круциатуса, а голова норовила вот-вот взорваться. Словно в череп ежесекундно втискивали иглы. Мысли путались, их насильно разрывали, пробираясь всё дальше и дальше, пока не наводили там полный кавардак.

Магия Драко была другой. Согревающим пледом, которым мама укрывала её в детстве, читая сказку на ночь и поглаживая по волосам перед тем, как пожелать спокойной ночи и поцеловать в макушку.

— Тебе нужно постараться расслабиться, — прошептал Драко и закрыл глаза, продолжая касаться её висков.

От тепла его пальцев все мысли в голове будто плавились, растекались непослушной огненной лавой, так и норовящей обернуться какой-то слетевшей с уст неуместной фразой о запахе Драко или его губах, всё ещё державшихся в расслабленной полуулыбке.

Гермиона сделала три вдоха и два выдоха. На третьем она чуть осмелела и посмотрела на еле заметно подрагивающие ресницы Малфоя, на прямой нос и острые скулы, вновь неизбежно спускаясь к губам. И вдохнуть четвёртый раз не получилось.

— Гермиона, пожалуйста, — более настойчиво произнёс Драко.

Но её имя прозвучало всё ещё так предательски мягко.

Гермиона шумно выдохнула и закрыла глаза, чтобы не отвлекаться на… всякое. Если то, что делал Драко, действительно поможет родителям вспомнить её, то она должна была во что бы то ни стало выполнить всё в точности так, как он просит.

Сосредоточиться и не обращать ни капли внимания на то, как тёплое дыхание опаляло кожу, играя на контрасте с морозным воздухом вокруг. Не думать о том, что прямо сейчас Драко находился всего в паре дюймов от неё.

Чёрт, это оказалось куда сложнее.

Ещё вдох и медленный выдох. И когда она успела растерять ту Гермиону Грейнджер, которая всегда умела держать свои мысли в узде? Она не сдастся так просто.

Виски начало заметно жечь.

— Вот так, молодец, — шёпотом ободрил Драко. — А теперь подумай о родителях. Нужно что-то значимое для тебя.

Первым в голову пришло то самое масляное пятно на ковре, которое стало одним из списка фальшивых воспоминаний мамы. Последней каплей, что позволяла сохранять Грейнджер хоть немного надежды. Гермиона сосредоточилась, воскрешая в голове тот день и проваливаясь куда-то глубоко в свои мысли.

Тогда она шла из кладовой на кухню. Проходила через гостиную, где мама вытирала пыль. Но как только Гермиона постаралась зацепиться за расплывчатое лицо матери, на секунду промелькнувшее в картинке памяти, как всё тут же померкло.

Она оказалась одна в непроглядной тьме. Гермиона тяжело сглотнула, в панике начиная осматриваться по сторонам. Протянула руку вперёд, где только что стоял диван, но нащупала лишь пустоту. Она чувствовала чьё-то присутствие. Такое мрачное и ледяное, с привкусом смерти на кончике языка.

— Д-драко? — испуганно и тихо позвала она.

Звук собственного голоса будто отлетел от сотни стен, возвращая ей многогранное эхо. Гермиона затряслась от страха, чувствуя, как холодная капля пота стекала по спине.

Звонкий чирк стали о камень, и она замерла. Застыла восковой куклой, вслушиваясь в наступившую тишину и всё ещё надеясь, что Драко где-то рядом. И что эта удушающая аура исходила не от него.

Такую она ощущала только раз в жизни.

И тут раздался пронзительный вопль. Утробный звук, резко ударивший по перепонкам.

— Мама?! — закричала Гермиона, тут же начиная бежать вперёд.

Она расталкивала неощутимую черноту перед собой руками. По щекам потекли слёзы, но она не обращала на них внимания. Хватала ртом воздух, неожиданно наполнившийся смрадом.

— Мама! Где ты?! — завизжала Гермиона и остановилась, понимая, что вопли от нестерпимой боли матери теперь доносились одновременно со всех сторон.

Пульс отбивал чечётку на каждом нервном окончании. Бил наотмашь, вынуждая вертеться из стороны в сторону, порываться кинуться на помощь, но видеть перед собой лишь неизменную тьму.

Гермиона чувствовала, как дрожали её руки, как тяжело ей становилось дышать. Лёгкие так сильно сковал приступ паники, что заболели рёбра.

Где-то вдалеке заливисто захохотала Лестрейндж.

— Умоляю, не надо! — из последних сил крикнула Гермиона, не зная, как спасти мать. — Не надо…

Ноги подкосились, и Грейнджер рухнула на пол. Свернулась в клубок, пытаясь унять боль в сердце, и зажала уши руками. Её трясло. Но ужасающие вопли жестокой иллюзии не прекращались, к ним лишь добавились мужские — отца.

Родителей пытали прямо в её подсознании.

Та, кого она боялась до дрожи и скрежета зубов. Та, чей след на руке до сих пор не получалось залечить до конца.

— Кто-нибудь. Спасите.

Она не находила сил подавить рваного всхлипа, прижимаясь к полу, к тому единственному, что она могла твёрдо чувствовать в этой тьме.

Гермиону окутало знакомое успокаивающее тепло, вырывающее её из оков разума. Она ощутила под собой всю ту же холодную лавочку и, зажмурившись, наугад упёрлась ладонями в колени, стараясь отдышаться. Всё внутри клокотало от безудержной паники. Импульсы страха волнами катились по всему телу: от головы и до кончиков трясущихся пальцев. Они кричали о том, что опасность рядом.

Умоляли бежать.

От прикосновения Драко к её плечу Гермиона испуганно вскрикнула, тут же отскакивая в сторону и хватаясь за поручень, чтобы не упасть от головокружения.

— Насколько же тебе было страшно, когда ты стирала им память, — прошептал Драко. — Я… не знал.

Гермиона была не способна связно ответить и лишь промычала что-то в ответ, плотно сжимая губы, чтобы вновь не расплакаться. Малфой стал невольным свидетелем её самого худшего кошмара.

А ведь Гермиона искренне верила, что уже давно избавилась от него.

— В следующий раз будет легче. Вот, — он протянул ей клочок пергамента, — мой адрес.

— Сле… Следующий раз? — запнувшись, опешила Гермиона.

— Пробиться через ложные воспоминания не так просто, — грустно усмехнувшись, пробормотал Драко, проходясь пальцами по волосам. — Тебе нужно отдохнуть, я провожу.

И возможно, Гермионе показалось, но на лице Драко застыл отпечаток боли. Боли ничуть не меньшей, чем её собственной.

***

5 декабря 2000 г.

С самого детства Гермиона считала, что любой человек может добиться успеха в чём угодно. Она была уверена, что дело не в таланте, не во врождённой способности или склонности человека, а в упорном труде. В неутомимом постоянстве и силе воли. Маленькими шагами. Каждый день. И рано или поздно ты сорвёшь заветный куш. Даже если он был так высоко, что сначала казалось, что тебе ни за что на свете до него не дотянуться.

Исключения составляли лишь полёты на метле и прорицания. Потому что эти два предмета рушили её теорию, вырубали под корень, диктуя какие-то свои идиотские правила, с которыми Гермиона не желала мириться.

И потому её рука поднялась и постучала в массивную дверь на верхнем этаже многоквартирного дома.

И плевать, что вчера попытка зайти в воспоминания довела её до панической атаки. Плевать, что воскрес тот страх, который она давила в себе не один год. Плевать, что на улице восемь утра и Малфой, возможно, не слишком обрадуется столь раннему визиту.

Она должна была разобраться с этой проблемой и ни за что не сдастся. Будет идти к своей цели теми самыми маленькими шажками, пусть и чертовски болезненными. Каждый день.

Ради родителей.

И себя самой. Той, кем она действительно хотела стать в будущем.

За дверью послышались шаги, и почти сразу она отворилась. На пороге стоял чуть удивлённый Драко в спортивных штанах и забавной белой кофте с оленем. Его бровь поползла вверх от запыхавшегося вида Грейнджер, что взлетела на седьмой этаж по лестнице за минуту, чтобы не успеть растерять накопленную с утра решимость.