Тайная Служба Империи - Александр Сухов

– Может все-таки заковать его в кандалы и в трюм определить? – не унимался Грорк.

– Полноте, Гуль и Нехор скрутили парня так, что вовеки веков ему не выпутаться, будь он хотя бы на самом деле вьюном. Пусть поваляется на палубе, морским воздухом напоследок подышит. К тому же от дурной трюмной вони у него может испортиться цвет лица, что существенно снизит его стоимость, – сострил Темпос и первым засмеялся над собственной шуткой. В следующий момент и Грорк разразился раскатистым громким смехом.

Еще с минуту оба постояли, любуясь распластанным телом обреченного на продажу в рабство человека, затем неторопливо направились в другой конец судна. Откуда вскоре до ушей пленника донесся хрипловатый бас Кровавого Чарви:

– Эй, маг, снимай заклятие! Пора под парус становиться.

И действительно вскоре легкий прохладный ветерок пронесся над палубой и удушающая влажная духота начала отступать под его напором.

Наконец у Кевина появилась возможность разомкнуть веки и осмотреться. Темно. Однако в отличие от суши, в море полной темноты, что называется «хоть глаз выколи» никогда не бывает. Если даже небо затянуто тучами, в воде непременно присутствуют мириады светящихся рачков и водорослей. Ко всему прочему, на баке горел довольно яркий фонарь. Хорошенько рассмотреть судно и его экипаж Вьюн по вполне понятной причине не имел возможности. Он лежал на корме у самого фальшборта между двумя бухтами толстого каната – довольно укромное местечко. По всей видимости, туда его определили, чтобы не мешался под ногами в случае аврала.

Между тем с рулевого мостика прозвучала команда: «Сушить весла!», а следом: «Ставить паруса!». С четверть часа на судне царили суета и кажущаяся неразбериха. Наконец широкие парусиновые полотнища сначала затрепетали на ветру, затем разгладились, надулись и понесли на своих сильных плечах легкое суденышко.

Вскоре все вновь успокоилось. Вахтенные разбежались по своим штатным местам. Усталые гребцы, кряхтя и звеня кандалами, старались устроиться как можно удобнее на ночлег рядом с банками и веслами. Многие, спасаясь от ночной прохлады, поплотнее прижимались друг к другу.

В царящем на судне полумраке Вьюн не мог разглядеть лиц рабов, но прекрасно осознавал, что они чувствуют в данный момент и на какие жертвы готовы пойти лишь бы избавиться от позорной доли. И в его светлой голове начал постепенно вырисовываться план дальнейших мероприятий. На самом деле он не имел права не начать вырисовываться, ибо даже в самой безнадежной ситуации покорно ждать своей участи Вьюн не привык, а положение, в котором он оказался в данный момент, по его личной десятибалльной шкале колебалось где-то между шестеркой и семеркой, иначе говоря, на катастрофическое никак не тянуло. Ну валяется он опутанный прочными веревками с кляпом во рту. В первый раз что ли? Как сюда попал и по чьей вине ему известно, так что с этим еще будет возможность разобраться. А сейчас следует подумать о личной свободе, поскольку до рассвета остается не более полутора часов, и за это время ему предстоит очень много сделать.

Первым делом Вьюн полностью абстрагировался от испытываемых им телесных и душевных мук. Утихомирить боль оказалось не так уж и сложно, поскольку из-за нарушенного кровообращения он практически не чувствовал своего тела, а особенно конечностей. Успокоить нервы было значительно сложнее, поскольку поднимавшаяся с самого дна его потревоженной души злость никак не хотела униматься.

Наконец у него все получилось. Никаких мыслей в голове не осталось, никаких ощущений, лишь пылающая невыносимо ярким светом звездочка, будто лучик животворящего Солнца на тонком острие его шпаги. Именно на этой светящейся точке Кевин сконцентрировал все свои духовные устремления. Он приказал звездочке сместиться вправо, затем влево, потом сверху – вниз и снизу – вверх. Ему удалось, но у него даже не было возможности порадоваться своему успеху. Затем он отправил свое сознание в недолгий полет к этой искорке света и в следующий момент увидел себя как бы со стороны.

Если судить объективно, в данный момент он представлял довольно жалкое зрелище. Его основательно опутали веревками и, судя по обширному синяку на левом бедре, неаккуратно положили на палубу. В остальном, вроде бы, никаких претензий к истязателям, кроме, разумеется, самого факта пленения. Ну с этим он разберется в самое ближайшее время. Этот негодяй Темпос, еще пожалеет, что пожадничал и не отправил его на корм акулам и прочей морской живности.

Выйдя из тела, Кевин не стал терять времени даром. Самым тщательным образом осмотрел разбросанные по всей поверхности кожи, казалось бы, в хаотическом беспорядке, татуировки и никакого постороннего магического вмешательства не обнаружил. Все обереги и артефакты заряжены и готовы к работе. Отлично – он позволил себе слабую искорку приятных эмоций. Затем устремил свой астральный взор на выколотое на внутренней стороне левого предплечья весьма реалистичное изображение ящерицы длиной чуть больше десяти дюймов. Под его пристальным взглядом ящерка вдруг зашевелилась и, быстро-быстро задвигав лапками, перебралась сначала на плечо, с плеча соскользнула на грудь, затем по животу переместилась на бедро и, добравшись до колена, вытянулась будто струна. При этом зверек максимально растопырил нижние конечности и поджал передние так, что их вовсе не стало видно. Теперь ящерка более всего походила на тонкий стилет с острым лезвием, гардой и скругленной у основания ручкой. На краткий миг татуировка размазалась, потеряла четкость, и в следующий момент на ее месте появился самый настоящий кинжал.

Теперь, когда цель достигнута, Вьюн вновь вернулся в свое тело и осторожно, чтобы ненароком не пораниться о бритвенной остроты лезвие, переместил кинжал так чтобы его ручку можно было зажать между колен. Онемение в ногах здорово мешало его замыслу, но в конечном итоге ему это удалось. Передохнул с минуту, свернулся калачиком и, подтянув связанные руки к коленям, подвел тонкую полоску стали к стягивавшим их путам. При этом он старался соблюдать максимальную осторожность – не хватало пораниться и залить палубу собственной кровью.

Наконец обрезки веревок соскользнули с запястий, дальше дело пошло значительно веселее. Освободившись от пут, Кевин извлек изо рта вонючий кляп и очень удивился, каким образом столь внушительное количество тряпья могло вообще там поместиться.

Получив свободу, он внимательно прислушался к окружающим звукам. Все спокойно. На его напряженное сопение и манипуляции с татуировкой-артефактом внимания не обратили. Попытался пошевелить затекшими конечностями и едва не застонал от боли. Проклиная про себя местных умельцев вязания морских узлов, скрючился в позе эмбриона. Собрался с духом и мысленно устремился к небольшому дракончику, изображение которого украшало его левую лопатку. На этот раз он просто попросил: «Помоги!». В ответ дракончик зашевелился, расправил крылья и пыхнул огнем. В тот же момент сердце юноши заработало намного активнее, чем обычно, и кровь заструилась по жилам значительно быстрее. К тому же, оберег стимулировал эндокринную систему Вьюна, и железы внутренней секреции выбросили в кровь строго отмеренную дозу необходимых для очищения и стимуляции организма гормонов. Кевин едва не взвыл от невыносимой боли. Ощущение было такое, что по его жилам течет не кровь, а едкая кислота или испепеляющая лава. На его счастье, это продолжалось не очень долго. Как только организм очистился от токсинов, а циркуляция крови была восстановлена в полном объеме, боль ушла, и человек ощутил неописуемое блаженство и легкость во всем теле.

Теперь он был вполне готов к осуществлению задуманного плана. Все-таки славно, что британские маги владеют методиками, недоступными прочим их коллегам, в частности искусством нанесения на кожу человека весьма и весьма полезных татуировок, значительно раздвигающих границы его возможностей и ставящих его едва ли не на одну ступеньку с магами. Мало кто вообще знает о замечательных свойствах означенных рисунков: только мастера магической татуировки и, разумеется, сами их носители. Понятное дело, ни тем, ни другим нет резона широко распространяться об особенных свойствах той или иной картинки, украшающей тело того или иного индивида.

– Спасибо, Дракоша! – еле слышно, одними губами поблагодарил дракона Вьюн, тот в ответ легко царапнул его кожу острым коготком, мол, не стоит благодарности, мы же с тобой одна команда.

Не теряя времени, британец легко вскочил на ноги и с зажатым в руке ножом-ящерицей двинул вдоль борта судна в направлении спящих гребцов. Каким бы он ни был крутым героем, без посторонней помощи его план вряд ли удастся. Поэтому в первую очередь следовало обзавестись поддержкой со стороны готовых на все рабов.

Гребная палуба охранялась всего лишь парой полусонных матросов. С ними Вьюн разделался в два счета – свернул им шеи по очереди, так что те и не пикнули. Предсмертные судороги стражей и их приглушенные ладонью хрипы разбудили одного из невольников – крупного мужчину, чье лицо невозможно было толком разглядеть из-за волосяных зарослей, весьма неопрятного вида. Судя по нечесаным гривам и всклокоченным бородам рабов, хозяева судна не особенно заботились об их внешнем виде, к тому же, запашок от давно не мытых тел исходил умопомрачительный.