Солнце, которое светит ночью - Александра Дмитриевна Тельных

Новость о беременности оба родителя восприняли с беспечным восторгом и стали готовиться к рождению малыша. Во время родов Амир, как и положено молодому отцу, стоял со своими друзьями под окнами родильного дома и ждал, когда его любимая покажется в окне вместе с маленьким свертком. Через три дня он забрал свою маленькую семью домой, где они провели три бессонных и чудесных года. Жене шел четвертый год, когда молодому отцу пришло известие о начавшихся военных действиях на его родине. Все друзья Амира отправились на войну, оставив размеренную жизнь в российском городе. Он перевез любимую и сына в дом тещи, оставил адрес и имена своих родственников на родине и отправился воевать.

Валентина Валерьевна встретила эту новость с тревогой, но все же верила, что возлюбленный вернется живым и здоровым. Она всецело окунулась в заботу о сыне, чтобы не замечать тянущихся и пугающих месяцев молчания. Полгода она ничего не слышала об отце своего ребенка, и в один день к ним пришло письмо от родных Амира с сообщением о его смерти. В то мгновение, в которое она держала в руках жалкие три строчки, хладнокровно сообщающие о ее разрушенной жизни, она приняла твердое решение больше никогда не быть такой наивной. Спала розовая пелена с ее глаз, и она увидела всю уродливость мира, в котором теперь ей придется в одиночку воспитывать сына. Однако пылкое и трепетное сердце не смогло долго хранить обиду на весь мир, и ум ее решил так: смерть Амира — только бессовестная легенда, которой он прикрыл свою неспособность жить с ней и растить ребенка. Она порвала все совместные фотографии, и, когда второй раз выходила замуж, поменяла десятилетнему сыну отчество с Амирович на Витальевич, чем выказала полное отречение от прошлого с отцом Жени.

Сам же Евгений детство своё помнил смутно, если не сказать, что совсем не помнил, и только по рассказам матери и бабушки слышал о том, каким проказником он рос. Рассказы эти повторялись, и не набралось их даже десяти штук. Первая и особо любимая его матерью история состояла в его привычке голышом бегать по деревеньке, в которой они проводили лето, и рвать яблоки с соседского дерева, а потом продавать их другим соседям. Вторая история, в которую ввязался пятилетний Женя, была следующего толка: привезли во двор глину для строительства нового здания и оставили без присмотра. Он отправился к этой глине вместе с другом и заставил его забраться на самую вершину. Малец изо всех сил карабкался наверх, но, как только остановился, стал тонуть в ней. Когда под слоем глины скрылись ботинки и щиколотки друга, Женя сообразил, что дело плохо. Не известно, как он доставал его из глины, только оба малька вернулись домой без обуви и в грязи. Третье приключение рассказывала бабушка и уже не с таким задором, как предыдущие. Все дело в том, что Женя был любопытным мальчиком, и любил частенько уходить подальше от двора и исследовать окрестности. Так однажды он дошел до остановки, с которой мама каждое утро уезжала на работу, сел на первый автобус и уехал. Сошел за компанию с какими-то ребятами и отправился гулять по центру города, а когда устал от прогулки, подошел к стоявшей милицейской машине и сказал, что он потерялся. Милицейский привез его домой, отчитал родителей и пригрозил, что в следующий раз составит протокол и отправит информацию в социальную опеку. Прочие истории имели похожий характер и уже не представляли для самого Жени никакого интереса. Сам он хорошо помнил свою улицу, и считал всегда, что улица воспитала его в большей степени, чем родители. Помнил, как бегал по рыхлым крышам гаражей, как помогал грузчикам в киоске у дома, а те давали ему сладость как плату за работу, он эти сладости всегда домой тащил, а мама и бабушка называли его гордо «наш кормилец». Так и закрепилось в его маленьком уме, что он кормилец их небольшой семьи, что ответственен за ее благополучие и счастье, хотя еще мало понимал, что значат эти слова, а звучание их ему нравилось безмерно.

Среди сверстников он считался лидером и заводилой, а среди родителей его друзей — большой опасностью, потому что все его приключения часто заканчивались плохо не столько для него самого, сколько для окружающих. Он же любил роль шута, легкого на подъём и озорного мальчишки. Впрочем тогда у него не было нужды задумываться над своей внутренней мотивацией, подобные заключения о своем характере он сделал сидя в кресле у психолога.

Все переменилось в его настрое, когда в их жизни появился тот, кто по праву мог считаться кормильцем. Когда Жене исполнилось десять лет, мама привела в дом низкорослого мужчину неприятной наружности с приторными нотками в голосе. Он был майором в отставке с тяжелым характером. Он был озлоблен, черств, завистлив и никакого суда над собой не принимал. Однако нельзя было ему отказать в некоторых качествах характера, которые были высоко ценимы Женей: прямоте, пусть и излишней, честности и силе воли. Мать Страхова он никогда особо не любил, они почти открыто признавались друг другу и всем вокруг, что брак у них по расчету, но с уважением друг к другу. Через год после росписи родилась Лиза. Его сестра, от природы соединенная с чем-то очень чистым, не была привязана к родителям, а только любила их. Они же жили друг с другом только в результате привязанности к дочери. От нее исходило столько света, сколько не могло излучить даже солнце, но этот свет не испепелял, а освежал, очищал, освещал, и стоило от этого света отойти, как тут же становилось горько на душе, и одно желание охватывало тогда — вернуться в объятия этого света.

Единственный раз, когда Страхов почувствовал неожиданный прилив любви к этому человеку, и кротко, еле слышно назвал его «папа», тот резко повернулся и грубо отрезал: «я тебе не отец». С тех пор поселилось что-то скользкое в сердце Жени по отношению к отчиму и больше он никогда и никак к нему не обращался. Чем старше он становился, тем больше ему хотелось найти что-то такое на этого человека, что помогло бы ему упрятать его в тюрьму и на долгие годы. Он разузнал от школьных учителей, что нужно сделать, чтобы поступить в академию МВД, и, выяснив,