Седьмой совершенный - Самид Агаев

– Вот тебе сто динаров, - сказал Ахмад Башир, - отправь ее ко мне домой.

В первую же ночь разразился скандал. Жена Ахмад Башира словно обезумела, увидев новую рабыню, хотя к другим женщинам она так не ревновала. Когда сахиб аш-шурта за неуважение к мужу толкнул ее, жена завопила как резаная и пригрозила пожаловаться отцу.

Все это было неправильно, закон на стороне Ахмад Башира. Но кто знает, как дело обернется. Ведь это только пророк Мухаммад мог отправить дочь обратно к мужу, когда она пришла жаловаться на него. Ахмад Башир не имел за спиной влиятельной родни и был вынужден опасаться необдуманных поступков.

– Что это? - поднеся палец к ее виску, спросил начальник. Там была свежая царапина.

– Госпожа побила меня сегодня утром, - сказала девушка.

– Я поговорю с ней, - угрожающе сказал Ахмад Башир.

– Не надо, прошу вас, - взмолилась девушка, - будет еще хуже.

– Иди сюда, - притягивая ее к себе, сказал Ахмад Башир. - Я весь день думал о тебе и знаешь, какие стихи пришли мне на ум?

– Нет, господин.

– "Прохладу уст ее, жемчужин светлый рядОвеял диких трав и меда аромат".[55]

– Вы хотите сейчас, господин? - покраснев, сказала девушка.

– Да, сейчас хочу, - зашептал ей в ухо Ахмад Башир.

– Здесь очень светло, - нерешительно, также шепотом, ответила девушка, - я не могу.

– Глупости, - запуская руку в ее шаровары, шептал Ахмад Башир.

Анаис начала вздрагивать, слабо сопротивляясь. Когда сахиб аш-шурта навалился на нее всем телом и коленями разжал ее ноги, снизу раздался пронзительный крик:

– Анаис! Где эта нечестивица?

Анаис задрожала и с неожиданной силой высвободилась.

– Успокойся, - сказал Ахмад Башир, - сюда она не посмеет прийти.

– Простите меня, господин, я должна спуститься вниз.

– Нет, ты останешься здесь.

– Я умоляю вас, господин, разрешите мне спуститься к госпоже. Я боюсь ее.

– Ты боишься ее больше, чем меня?

– Да, господин.

– Вот как, почему же?

– Вы добрый.

Сахиб аш-шурта улыбнулся.

– Порасспроси обо мне в городе, вряд ли кто согласится с тобой.

– Вы добры ко мне, а до города мне дела нет. Разрешите мне спуститься.

Ахмад Башир подумал, что сейчас уже все равно ничего не получится.

– Ну, хорошо, можешь идти.

Анаис спустилась вниз. Ахмад Башир, выглянув с крыши, увидел свою супругу, которая, подбоченясь, стояла во дворе у водоема, глядя на рабыню.

Анаис она схватила за волосы и рванула с такой силой, что бедняжка вскрикнула. Затем госпожа при помощи других невольниц стала ее бить, толкать, царапать, пока, наконец, не сбросила Анаис в водоем. Видя это безобразие Ахмад Башир понял, что стычки не избежать. Он спустился вниз как был, без чалмы, босиком и в расстегнутых шароварах. Невольницы при виде хозяина потупили глаза. Он рявкнул: "Вон отсюда", и они исчезли.

– Что здесь происходит? - тихо, стараясь держать себя в руках, спросил Ахмад Башир.

– Салям алейкум, - с насмешливым почтением произнесла госпожа. - Я, ваша рабыня, надеюсь, что вы хорошо провели время. Не слишком ли скоро я проснулась?

– Замолчи, женщина, - яростно сказал начальник полиции, понимая, что крики доносятся до здания полиции и инспектора, бросив работу, с любопытством прислушиваются к скандалу.

Лицо супруги побагровело, она оставила насмешки и стала кричать, как бешенная:

– Машаллах[56]! Машаллах! Да как же? Кто я теперь для вас? Даже с собакой больше считаются. Ты смеешь предпочитать мне нечистую служанку. Что я тебе сделала, кроме того, что вышла за тебя замуж и вывела тебя в люди, когда ты был мухтасибом и у тебя за душой ничего не было. Как же теперь ты человек, тебе все кланяются. Да я...

Госпожа не договорила, получив раскрытой ладонью в лоб, она, как птица взмахнула руками и очутилась в водоеме рядом с Анаис. Это на нее подействовало. Она замолчала, изумленно глядя на мужа, посмевшего ударить ее. Но это было еще не все, тыча указательным пальцем, сахиб аш-шурта объявил:

– Женщина, я даю тебе развод. Талак! Талак! Талак! Собирай вещи и убирайся из моего дома.

– Ну, смотри, - потрясая ладонью перед собой, сказала супруга, - ты все потеряешь. Дай только мне доехать до Кайруана. Улицы будешь подметать, никто тебя на работу не возьмет.

Анаис стояла сзади нее, изо всех сил удерживаясь от смеха. Сахиб аш-шурта повернулся и зашагал к себе в кабинет. Пути назад не было. Он вызвал Бахтияра и приказал послать за Абу-л-Хасаном. Сахиб аш-шурта принял решение.

Каддах и Ибрахим стояли друг против друга в небольшой комнате, отведенной под покои врача. Ибрахим медлил с уходом, хотя Каддах выражал нетерпение. Даи все казалось, что он забыл спросить что-то важное.

– Вчера полиция устроила облаву, - сказал он, - едва удалось бежать.

– Будь осторожен.

– А на собрание каким-то образом попал богослов. Затеял со мной спор.

Каддах презрительно усмехнулся.

– Догадываюсь, что он утверждал. То, что исмаилиты хотят опрокинуть устои шариата и сделать общими жен, уничтожить ислам и возродить учение Зардушта.

– Нет, учитель, он обвинил имама Джафара в том, что Джафар отказался возглавить восстание против Омейядов, когда Абу-Муслим предложил ему это.

Вот как, - насторожился Каддах, - что еще говорил богослов?

– Он обвинил имама Джафара в предательстве Абу-л-Хаттаба.

– Странно, - задумчиво сказал Каддах, - похоже, неспроста он там появился. Не нравиться мне все это. Прекрати пока пропаганду.

– Хорошо, наверное, мне нужно уходить, учитель?

– Иди с Богом.

– Какие будут указания?

– Пошли доверенного человека в Кабилию, пусть найдет Абу Абдаллаха и скажет, что я жду его здесь.

– Будет сделано, учитель.

– Иди и будь осторожен.

Ибрахим поклонился и вышел из комнаты.

Оставшуюся часть дня Имран слонялся по городу. Когда солнце побагровело и опустилось к западу, он пошел к северным воротам. Там царило оживление, люди толпились у выхода, где полицейские проверяли каждого, кто пересекал ворота. Имран увидел начальника полиции, сидевшего на лошади и возвышавшегося над толпой. По тому, как изменилось выражение его лица, Имран понял, что он замечен.

– Не подавай виду, - сказал кто-то рядом. Имран скосил глаза и узнал Ибрахима.

– Незаметно следуй за мной, - приказал даи, - что-то мне все это не нравится.

Имран повернулся и вслед за Ибрахимом стал выбираться из толпы. Сахиб аш-шурта, наблюдавший за этой немой сценой, сделал знак рукой Бахтияру, который достал свисток и выдал несколько коротких трелей. Тотчас из ближайшего переулка появился отряд полиции, который рассыпался по площади в разрозненное кольцо. По следующему свистку цепь полицейских стала сужаться, сжимая круг.

– Закрыть ворота, - скомандовал начальник полиции.

Стоявший у стремени мухтасиб бросился выполнять приказание. Цепь полицейских сомкнулась, оставив лишь небольшой выход из круга. Увидев это, Ибрахим схватил Имрана за руку и сказал:

– Слушай внимательно! Если меня схватят, пойдешь в Кабилию, к племени Котама. Найдешь Абу Абдаллаха и скажешь, что тот, кто его послал находиться в Сиджильмасе. Ждет, когда за ним придут. Запомнил?

Имран кивнул.

– А теперь иди вперед, - Ибрахим подтолкнул неофита в спину.

Имран перестал сопротивляться течению толпы и вскоре оказался у выхода из оцепления, где два инспектора внимательно осматривали проходящих людей. Только один из них стал расспрашивать Имрана, как полицейский, стоящий рядом, вскричал:

– Это убийца. Я его знаю, он бежал из тюрьмы!

Имран толкнул инспектора и бросился бежать. Но его догнали, повалили на землю и принялись избивать ногами. Сразу наступила тишина. Кто со страхом, кто с любопытством, люди смотрели, как корчится на земле человек, пытаясь увернуться от ударов. Затем избитого Имрана связали и, подталкивая тупыми концами копий, погнали в участок.

Наблюдавший за происходящим Ахмад Башир подъехал ближе и приказал, указывая на Ибрахима.

Этот человек был с ним. Арестуйте сообщника.

– Сахиб аш-шурта и катиб дивана тайной службы халифа ал-Муктафи, громогласно доложил хаджиб и впустил названных лиц в аудиенц-зал.

После формул благопожелания, установленных этикетом, Абу-л-Хасан достал из рукава конверт из черного дибаджа[57], завязанный шелковым черным шнуром, с печатью и протянул его со словами:

– Вот копия письма султана верующих наместнику в Кайруане.

Правитель сделал знак. Подошел секретарь, взял из рук Абу-л-Хасана конверт, внимательно осмотрел печать, затем вскрыл конверт, достал свиток бумаги и передал его в руки правителя. В письме было изложено следующее.