Легионер против Синаджу (Легионер II) - Андрей Аливердиев

- Знаешь, что я и усвоил за свою жизнь, и, в частности, за время общения с вами, так это то, что излишняя разговорчивость не способствует увеличению длительности жизни. Если бы я был Артуром, или хотя бы знал, кто он, разве я стал бы говорить это Тому? То-то. Неужели ты думаешь, что я что-то расскажу о настоящих делах?

- Я думаю, тебе придется. У нас длинные руки.

Усиливая сказанное, она наступила мне на ногу.

- И ноги, - ответил я и, убирая ногу, добавил. - У нас тоже.

- У кого?

- Тебе скажи. И ты захочешь.

- Что ж, тогда скажу я. Нам известно, что тебе удалось остаться живым, выпрыгнув с третьего этажа, неизвестно как перебраться через забор и загипнотизировать каких-то олухов из латинского квартала. Кроме того, твои веревки были явно перегрызены крысиными зубами.

- И это все я? Не могу поверить!

- Кто же ты?

- Я тот, кто идет своим путем, ниоткуда в никуда. Тот, кто ищет и находит, кто помогает, и получает помощь, - я пытался говорить как можно запутаннее.

- Ты всегда говоришь так изысканно?

- Нет, только когда гружу хорошеньких, - я замялся, не зная как сказать: девушек или женщин, и, наконец, нашелся - представительниц прекрасного пола.

- Рассматривать это как комплимент?

- Почему бы и нет? В отличие от тебя, я люблю говорить комплименты. Настоящие комплименты. Вспомни Окуджаву "Давайте говорить друг другу комплименты Ведь это все любви счастливые моменты"

Меня явно понесло на романтику. И, надо сказать, глядя на мою собеседницу, было от чего.

- Ты что, совсем охренел, - донеслось из глубин сознания. - Мало проблем?

- Да нет. Я же пока так, - начал оправдываться я.

- Не оправдывайся. И если не хочешь лишних проблем, закругляй разговор.

- Да ты сам охренел. Забыл, кто хозяин.

Это был самый веский аргумент, и сущность, читавшая мне нотации, удалилась восвояси.

Девушка помахала перед глазами рукой.

Видимо я ушел в себя до остекленения глаз. Я часто с головой уходил в себя и раньше, так что это было скорее естественно, чем странно.

Однако внутренний голос был все же прав.

- Ну что, - сказал я ей, - Не смею вас больше задерживать.

Она была явно шокирована столь резкой сменой тона.

- Ты всегда такой резкий? - спросила она меня.

- Да, - я опять перешел на английский, - Однако приятно было познакомиться.

Я сделал знак официанту.

- Кстати говоря, мы еще не познакомились, - медленно произнесла она тоже на английском, и протянула мне руку. - Мэри.

- Джефри, - ответил я, пожимая ей руку, - Я обычно называюсь вторым именем.

- Я знаю. Ну, ладно. Пока.

Мэри медленно пошла прочь. И пока она не скрылась за дверью, я не мог оторвать от нее глаз.

***

Вернувшись домой, я еще долго обдумывал этот разговор. Синанджуисты явно шли на мировую. Нет, конечно, они бы без малейших колебаний убили бы меня, считай они меня одиночкой. Это, во всяком случае, лишило бы их на мой счет головной боли. Никаких дел Артура я не знал. И, вероятно, здесь они мне поверили. А лишний носитель информации об их организации был для них действительно лишним. Однако, с одной стороны, мне удалось немного запудрить им мозги, а с другой - реально я знал об них слишком мало.

И это не говоря уже о моих, так сказать, потусторонних связях, о которых у них также имелось хотя и смутное (и это хорошо, что смутное), но представление. Поэтому самым разумным решением для них было оставить меня в покое. Что они, вероятно, в конце концов, и сделают.

Кореец

Следующие дни прошли спокойно. Мэри я больше не видел. Но зато сильно ошарашил Курта, дружелюбно помахав ему на улице рукой. Видимо он думал, что, заметив его, я должен был в панике убежать. Но все получилось с точностью до наоборот. Это было три-ноль, нет три-один в мою пользу.

Но однажды в дверях моего магазина появился кореец. Слов нет, я был удивлен, но опять сумел не показать виду. Тем более, что благодаря новым способностям я чувствовал агрессию и мог предугадать любой удар. В данном случае агрессии не ощущалось.

Мы долго с ним говорили. Но разговор этот больше напоминал диалог дипломатов, каждый из которых хочет ничего, не сказав сам, услышать все от своего vis-а-vis. Но в данном случае, по крайней мере, мне так казалось, мы представляли если не дружественные, то и не враждебные государства. Во всяком случае, он извинился за причиненные неприятности и опять предложил сотрудничество. Я продолжил играть роль представителя еще одной неизвестной мафии, и вежливо отказался.

- Почему бы нам не стать друзьями? - спросил он, подымаясь, и протягивая мне руку.

- Я думаю, что лучше нам просто не быть врагами, - ответил я тоже подымаясь.

Как я уже говорил, благодаря новым возможностям я стал чувствовать направленную против меня агрессию. В данном случае агрессия была скорее шуточной, но я никак не хотел ударить в грязь лицом. И пожимая ему руку, я сильно ускорил течение внутреннего времени, внимательно следя за потоками внутренней энергии оппонента.

Тот, будучи отпетым мастером Синанджу, попытался провести бросок через бедро. Однако, угадав его движение, я провел контрприем, в результате на земле чуть было не оказался он. Но я недооценил способности настоящего мастера. Каким-то непостижимым образом он вывернулся и едва не оказался позади меня... В общем, мне удалось уйти от него, и перекатившись через стол, занять оборону. Все это происходило несколько секунд, и, как я уже говорил, я не чувствовал от корейца настоящей агрессии.

- Может, хватит? - крикнул я, очутившись за столом.

- Хватит. Извини, за эту проверку. У тебя странный стиль.

Я был польщен. Оказывается, у меня был какой-то стиль. Но грузить его в вопросах единоборств мне показалось не самой блестящей идеей. И поэтому я просто сказал:

- До свидания. Приятно было познакомиться. Надеюсь больше вас никогда не видеть.

- Один совет на прощание, - ответил он мне, - Тебя искали не только мы. Так что будь готов к визиту гостей.

- Всегда готов, - автоматически ответил я.

И он растворился в дверях.

Сны

Описывая события последних дней, я не уделил внимания одному важному вопросу. А именно снам. А сны, скажу я вам, были замечательные. В них я совершал увлекательные путешествия, как по различным планам, так и по времени. За эти дни, а точнее ночи, я основательно изучил, а кое-где и перестроил свое сознание.

Но, к сожалению, здесь я вынужден ограничиться не самым подробным описанием. И это не случайно.

Во-первых, хотя в отличие от обычных снов в них не было характерной сумбурности, эта сумбурность присутствовала, и продолжает присутствовать в воспоминаниях об этих сновидениях. Кстати, я не случайно здесь применил слово сновидение, ибо этим термином вслед за Кастанедой я хотел бы воспользоваться для обозначения этого состояния, имеющего столь же мало общего с обычными снами, сколь эти самые сны с действительностью.