Огненная кровь - Ирмата Арьяр

— Я имею право на месть, мастер.

— Вы не имеете право на ошибки. И я здесь для того, чтобы свести их к минимуму. Они отлично понимают, на чем держится сила огня, и не дадут вашей магии такой пищи, как любовь и память народа. Не надо было действовать в лоб.

Наконец, это невыносимо противоречивое существо оставило меня. Сегодня мне даже показалось, что он пока еще союзник. Я не понимала этого мага, и это страшно выбивало из колеи.

На следующее утро стало известно, что ночью Агнесс сбежала. Сделано это было, на первый взгляд, примитивно и опять же не без помощи церкви: на ежевечернюю молитву к Агнесс были допущены священник и уже отпущенная к тому времени на свободу настоятельница. Вот она и осталась в камере вместо принцессы, а в ее рясе ушла беглянка. Причем стражники клялись, что тщательно проверили гостей на входе и выходе, и лицо выходившей женщины никак не могло принадлежать принцессе.

Я сразу заподозрила, что вейриэны повели какую-то свою игру — не верилось, что из их лап можно так легко сбежать, но Таррэ казался искренне изумленным и расстроенным.

— Мы же не всемогущи, сир, и нас здесь слишком мало, чтобы за всем уследить, — с укоризной отмел он мое недоверие. И подарил тем самым надежду на то, что и мне удастся сбежать от своей участи.

ГЛАВА 3

Огненное испытание

Король Роберт оставил мне пустую казну, разоренное государство, где еще не все инсейские и шаунские шпионы были выловлены, обнищавших подданных, перепуганных призраком Темной страны, и шесть тайных приграничных форпостов, связанных в невидимую сеть, охранявшую границы Гардарунта.

Строить их начал еще первый огненный король равнин — Астарг фьерр Ориэдра. А завершил и замкнул в цепь только его внук и мой предшественник на троне Роберт Сильный. Замаскированные логова огненного льва, каждое — со своим запахом, сокровищами и охранными печатями, назывались на чертежах «башнями», но в большинстве своем располагались под землей или в скалах.

Войти туда можно было только через огонь и покинуть так же.

«Лесная башня» была воздвигнута на границе с бесконечными аринтскими лесами и с башней не имела ничего общего. Располагалась она аккурат на линии рубежа, в толще высокого кургана. На его голой вершине стоял двуликий каменный идол, обращенный человеческим лицом в сторону моей земли, а оскаленной звериной мордой — к стране аринтов, красных магов.

«Лесная башня» была и самой беспокойной. Время от времени аринты, наплевав на оговоренные рубежи, сжигали рядом с курганом своих знатных мертвецов, наутро собирали остывший пепел в красные, покрытые узорами деревянные горшки и уходили в свои леса закапывать останки в корни какого-нибудь священного дерева.

О ритуале рассказал мне барон Анир Гирт по прозвищу Светлячок.

Он упал мне в ноги через пару дней после моей коронации — заплаканный, краснолицый, благоухающий диким перегаром, — видно, что все эти страшные для меня дни не просыхал, как и все посольство красных магов. Весь Найреос вместе взятый так не оплакивал погибшего короля, как они.

Для аринтов, почитавших Огонь божеством, все короли рода Ориэдра, обладавшие даром «огненной крови», были кем-то вроде земных воплощений их бога. Впрочем, при всей любви и почитании соседних правителей красные маги предпочитали держаться на отдалении и не бежали с предложением слить страны воедино, мотивируя тем, что излишек огня слишком опасен для их необъятных лесов.

— Ваше величество, умоляю о милости! — жалобно всхлипнул светловолосый бугай, обладавший силой медведя.

— Убил кого?

С драчуна и забияки Светлячка станется. Он каждую неделю буянил в каком-нибудь столичном кабаке, но пока без жертв.

— Нет, как можно! Он сам умер.

Вкратце просьба барона сводилась к тому, чтобы я божественным огнем сожгла труп только что почившего в приграничном лесу аринтского старейшины. То есть приняла бы участие в жреческом обмане. На мое возмущение барон моргнул голубыми глазками:

— Никакого обмана, сир. Все аринты знают, что огонь не с неба сойдет, а из рук Огненного короля, в этом и суть. Этот ритуал — лишь подтверждение, что с уходом Роберта Сильного ничего не изменилось и ваш дар «огненной крови» по-прежнему благоволит нам и нашим лесам. Это ведь так, сир? Вы же не оставите нас милостью?

О, да… Еще недавно дар Роберта так им благоволил, что пятая часть аринтских лесов выгорела. Пожары они смогли остановить, только обратившись к магам Севера.

— Не оставлю, — вздохнула я. Погребальщиком мне еще не приходилось работать.

Светлячок, понизив голос до едва слышного шепота, сообщил с оглядкой:

— Ритуал сожжения усопшего проводится сегодня вечером. Почтите, государь, присутствием. Неофициально, без всяких там дипломатических миссий, эскортов и всякой ерунды.

Это он на банду моих телохранителей намекал. Опасно, конечно, но барон обязан мне жизнью и давал клятву верности еще при Роберте.

— Далековато до границы, — мягко намекнула я, что у Анира уже ум от скорби помутился. Восточные княжества в месяце пути на лошадях.

— Просто возьмите меня с собой, сир. Через огонь. Король Роберт же брал, я привычный, не испугаюсь.

— Куда брал?

— Он говорил — в лесную башню.

Напрасно барон шептал, не поможет. У моих телохранителей изумительно тонкий слух, и четверо приставленных ко мне Белогорьем высших мастеров магии и меча, ожидавших, между прочим, у дверей на другом конце зала, обменялись короткими ухмылками. Ну и в бездну их.

— Придешь в мои покои вечером, Светлячок.

Вот так и рождаются премерзкие сплетни.

На выходе барона перехватил Таррэ, что-то сказал почти беззвучно, но у меня, дочери горной волшебницы королевы Хелины, тоже тонкий слух, вот только срабатывает не с первой минуты.

— … то уничтожим всех, — угрожал Таррэ. — И ни шагу за пределы.

Догадался. Но, удивительное дело, препятствовать не стал ни словом, ни делом. И охранять не полез. Сделал вид, что ничего не слышал и не понял. Почему? Не спрашивать же у него.

С тех пор, как умерший король передал мне дар «огненной крови» и научил, чему успел, — воспламенять, чувствовать огонь в живых существах и мертвых вещах, ходить через огонь, смотреть и слушать, — я непрерывно тренировалась.

Это было потрясающе — испытывать пьянящее чувство власти над могущественнейшей из стихий. Чувствовать ее смертельное касание как нежную ласку. Осознавать, что нет пределов. Совсем нет, ведь и солнце, и звезды над головой — это небесные костры, разожженные божественными айрами. Так разве нельзя когда-нибудь взглянуть сквозь них, каким с высоты предстанет наш мир пяти магий Эальр? Потом, когда я обрету всю силу огненного дара.