Лучшая на свете сваха - Наталия Уральцева

за стол, боясь лишний раз поднять взгляд от тарелки, и так же тихо исчезала по своим командировочным делам. Странная атмосфера установилась в доме. Каждый из них с трудом подавлял желание ходить на цыпочках и разговаривать шёпотом, будто в одной из комнат появился тяжелобольной. Казалось, хрупкое равновесие может рухнуть от одного неожиданного звука. Наташа, связанная словом, данным мужу, с трудом выдерживала обещанное бездействие, ей казалось, что два полюбивших друг друга человека бездарно крадут у вечности бесценные дни, часы, минуты такого возможного, такого реального, вполне достижимого счастья!

Накануне выходных, в пятницу вечером Наташе на мобильный поступил звонок с незнакомого номера, судя по коду, из родных мест. Грустный простуженный голос коротко сообщил, что вчера скончалась её двоюродная тётя. Поскольку никаких прямых наследников у старушки не было, всё имущество покойная завещала Наташе, которой следовало немедленно приехать на родину и освободить сердобольных соседей, взявших на себя труд сообщить ей о печальном событии, от хлопот по организации похорон. К своему стыду, Наташа даже почувствовала малую толику благодарности к тётушке за то, что она решила покинуть этот бренный мир в столь подходящее время, когда её племяннице просто невыносимо уже было оставаться дома в полном бездействии. Искренне устыдившись недостойных своих мыслей, племянница в душе попросила у тётушки прощения и стала собирать свои и дочкины вещи в дорогу.

После отъезда Наташи и Катерины, когда влюблённые невольно остались один на один, воздух над их головами буквально заискрил. Взрыв эмоций был делом одной случайности. И она произошла, не заставив себя долго ждать.

Закончив на сегодня свои командировочные заботы, Светлана не торопилась возвращаться в дом Наташи и Сергея. Вдыхая прохладный воздух, щедро сдобренный «ароматами» мегаполиса, она неспешно шла в направлении гостиницы, которую порекомендовали столичные коллеги, от нечего делать разглядывая витрины. Московские цены кусались, конечно, Света не собиралась баловать себя обновами, но пройти мимо обувного магазинчика не смогла. Профессионально приветливые продавщицы предлагали примерить заманчиво красивые сапожки и ботинки, коробки вокруг Светланы множились, убивая саму возможность уйти из магазина без покупки. Она выбрала замечательные полусапожки с оригинальной оторочкой и ушла в приподнятом настроении.

Гостиница оказалась такой, как и говорили о ней коллеги: небольшой, уютной, абсолютно не пафосной, хотя и не дешёвой. Рассудив, что душевное спокойствие в любом случае дороже, Светлана решила внести аванс за одноместный номер. Расплачиваясь, она заметила молодого парня с бегающими глазами, который пытался заглянуть ей через плечо в заполненную карту гостя, а потом и в кошелёк. Не придав этому большого значения, женщина отправилась за вещами в дом подруги.

Чувство облегчения оттого, что она отважилась, наконец, оторваться от опасной близости с Сергеем, притупило инстинкт самосохранения. Светлана никак не прореагировала на мужчину, вошедшего следом за ней в подъезд, а затем и в лифт. Резкий рывок, неожиданная боль от удушья шарфом, золотые мухи в глазах. Не успев понять, что происходит, Светлана безотчётно начала бить по всем кнопкам подряд. На своё счастье попав кулаком на красный сигнал тревожного вызова, попыталась закричать что-нибудь в ответ диспетчеру, но из сдавленного горла вырывались лишь слабые хрипы. Нападавший постепенно одерживал верх, прижал лицом к стене кабины, запустил руку в карман джинсов, больно ущипнул и гадко осклабился. Боковым зрением Светлана видела его противный влажный рот почти у самой своей щеки.

Фактически спасло гостью столицы неравнодушие диспетчера-лифтёра. Не дождавшись ответа, она не отключилась, как обычно поступают при ложном вызове, а решила перестраховаться, тем более что пробивающийся из динамика шум сильно напоминал звуки борьбы. Женщина вызвала полицию и побежала проверить ситуацию лично.

Когда лифтёрша и подоспевший на подмогу старший по подъезду Павел Иванович общими усилиями открыли заблокированный лифт, Светлана была уже на грани обморока. Ещё до приезда полиции, опознав в пострадавшей гостью из сорок третьей квартиры, Павел Иванович связался с Сергеем, который бросил все дела и примчался с рекордной скоростью. Допросили участников инцидента, забрали с собой ловко скрученного шустрыми общественниками «супостата» и уехали полицейские, а Светлана всё никак не могла успокоиться. Укутанная заботливыми руками Сергея в плед, она пыталась пить крепкий чай, что давалось ей с большим трудом – горло нестерпимо саднило, всё тело сотрясала крупная дрожь.

– Что этому отморозку от тебя надо было? – Сергей обнимал женщину, пытаясь согреть и успокоить.

– Не знаю. Деньги, наверное.

– Всё, забудь, забудь. Всё хорошо, всё уже закончилось. Тебе не причинили большого вреда. Ты просто испугалась, сильно испугалась. Да? – мужчина утешал любимую, гладил по голове, осторожно целовал в висок, в лоб.

– Да, да, да… – Находясь ещё в полушоковом состоянии, Светлана почти не осознавала, что с ней происходит и что Сергей делает.

А он уже не мог остановиться. Поцелуи в глаза, виски, скулы быстро сменились более смелыми и интимными прикосновениями губ и рук. И без того находящаяся в возбуждённом состоянии женщина легко затрепетала, болезненный шум в голове прекратился, но сменился головокружением иного свойства.

Сказать, что Светлана позабыла обо всём, было бы неправдой. Она скоро поняла, что любимый, но чужой мужчина ласкает её, ласкает страстно, недвусмысленно. Удивительно, но стыда перед Наташей она почему-то не испытывала, хотя и не расставалась с мыслью, что они с Сергеем не имеют права на то, что неотвратимо надвигалось, накрывало с головой, вихрем закручивало, всасывало в кокон отгороженности от всего остального мира, его условностей, обязательств, приличий. Параллельно в женщине возрастало ощущение необходимости принадлежать своему мужчине, вопреки всему, невзирая на доводы разума, по праву биологической самки, идеально подходящей этому самцу. И она отдавалась, растворяясь в океане ласк, во Вселенной нежности. Принимая каждый поцелуй, Светлана отдавала во сто крат больше и нежнее, поминутно удивляясь, откуда рождается в ней такое умение, такая полная уверенность в том, что именно хорошо для любимого в каждый момент их близости. И ни на минуту она не усомнилась, что после не будет ни раскаяния, ни отчаяния. Только чистая радость от обладания любимым и любящим. Да, она поняла – Сергей её любит! И это понимание лишь сделало её щедрее и откровеннее в их соединении, ничуть не удивив, не испугав. Новое знание добавило только одну горестно мелькнувшую нотку сожаления: расставаться после всего, что их соединяет в эти минуты, будет гораздо сложнее, ведь любовь к мужу подруги оказалась вдруг ещё и взаимной. Промчавшись и растворившись в круговерти кристально нежных ласк, мысль эта стала единственной, на миг отвлекшей от беспредельного счастья в объятиях любимого. Больше ничего не имело значения в те мгновения, минуты, часы, что мужчина и женщина принадлежали друг другу, наслаждаясь своим коротким счастьем.

Первая связная фраза, которую удалось Сергею