Бруклинские ведьмы - Наталья Фрумкина

она толком ничего не видела от слез. А все потому, что «Принс не должен был умереть», — сказала она.

— Всему этому должно быть какое-то разумное объяснение, — говорит сестра высоким дрожащим голосом. — Может, мост сломался. Или магазин, где продают смокинги, закрыт. Напиши ему еще раз.

Я смеюсь:

— Серьезно, Нат?! Мост? Магазин смокингов? Серьезно?

— Напиши ему еще раз.

Я пишу:

«Прив, обезьян. Как оно? Лю».

Никакого ответа.

«Жду тя оч. #свадьба!!!!!»

Тишина. Через пять минут я набираю:

«Ты где? LOL»

Не сообщая Натали, я совершаю сделку со вселенной: если я сейчас положу трубку и не буду смотреть на нее, пока не досчитаю до тысячи, то, взяв ее снова, увижу, как Ноа набирает текст. На экране замигают три маленькие точечки, и Ноа сообщит, что как раз ехал на свадьбу, но тут пришлось спасти чью-то жизнь, или на улице ему попалась раненая собака и он бросился искать ее хозяина, потому что кем надо быть, чтобы бросить раненую собаку!

Я успеваю досчитать до восьмисот сорока восьми, но потом говорю себе: «Забудь это!» — и быстро набираю несколько сообщений подряд:

«Чо за нах??? Ты ОК?»

«Ноа Спиннакер, если ты скоро не появишься, я ПСИХАНУ ИЛИ УМРУ!!!!!!!!!!»

«Плзтзплзплзплз».

Мой папа, наряженный в смокинг отца невесты, заглядывает в дверь.

— Как ты, голубка? — спрашивает он.

Папа не называл меня голубкой с тех самых пор, как я в десять лет умолила его перестать это делать, и поэтому сейчас мне ясно, что он слетел с катушек.

— Она держится, о’кей? — встревает Натали. — Может, нужно, чтобы кто-то поискал этого сукина сына и приволок сюда?

Мы все потрясенно молчим.

Я вижу, как папа думает: «Опаньки, беременные гормоны». Потом он смотрит на меня и сообщает:

— Пришла двоюродная бабушка Ноа и спрашивает, нельзя ли ей с тобой поговорить.

— Конечно, пригласи ее сюда, — отвечаю я, сглатывая комок в горле.

И вот в комнату входит Бликс, которая нарядилась так, будто нашла свой гардероб среди уцененного товара в комиссионном магазине, специализирующемся на одежде семидесятых годов прошлого века, но выглядит при этом вполне симпатично и жизнерадостно. На ней длинная тюлевая юбка розового цвета, какая-то серебристая переливающаяся блузка с кучей кружевных шарфиков, завязанных многочисленными узлами, длинные бирюзовые серьги и около сотни бисерных браслетов. Все это вроде бы не сочетается между собой, но она все равно выглядит как произведение искусства. Ее безумная прическа, как у Эйнштейна, усыпана маленькими блесточками, она накрасила губы ярко-красной помадой, а глаза у нее сегодня особенно похожи на блестящие бусинки и смотрят остро — глаза-рентген, как называет их Ноа, — чтобы лучше видеть, что творится в самой глубине твоей души.

Должна признаться, я чувствую проблеск надежды: а вдруг она и вправду ведьма? Может, она вроде феи-крестной в «Золушке», скажет волшебные слова и наворожит, чтобы Ноа встал передо мной, как лист перед травой, — и вся моя жизнь, которая, кажется, скукожилась, приняв позу эмбриона, каким-то образом воспрянет, развернется, выпрямится и вернется в нормальное русло.

Да-да. Я действительно зашла так далеко.

Эллен, Софрония и Натали выглядят шокированными. Я поднимаю руку и вяло машу Бликс.

— Да у вас тут натуральный ад, как я посмотрю, — говорит Бликс, и все мы натужно смеемся. — Жизненные силы спасаются бегством из этой комнаты! Мне доводилось бывать на похоронах, где энергетика была получше, чем здесь. — Она упирает руки в боки, разглядывает нас, явно заинтересованная свадебными нарядами, и в какой-то момент мне кажется, что нам не избежать советов относительно стиля и моды. Может, главная проблема сегодняшнего дня в том, что у нас в одежде чего-то недостает, например воздушных шарфиков.

Вместо этого Бликс подходит ко мне и, взяв мои влажные руки в свои, холодные и костлявые, говорит сухо, хотя в глазах у нее прыгают чертики:

— Я тут не для того, чтобы окончательно испортить тебе настроение, но хочу сказать вот что: надеюсь, сегодня нам не придется его убивать. Но если понадобится, мы это сделаем. Знайте, я готова. Девочки, вы со мной?

Я вижу, что Натали начинает быстро-быстро моргать.

— Не думаю, что стоит его убивать, — шепчу я, хотя такие мысли у меня мелькали. Не удивлюсь, если Бликс это известно.

— Да, но он все равно искушает судьбу, — произносит она и подтягивает к себе кресло с видом человека, который намерен расположиться в нем надолго. — Однако нам в первую очередь нужно позаботиться о себе. Важный момент: как вы дышите! Вы делаете это осознанно? Вижу, что нет, не так ли?

Я делаю несколько старательных вдохов-выдохов.

— Знаете, что нам сейчас нужно? Позитивные вибрации. Нам нужно Дыхание Радости. Это в йоге есть такая штука. Я сейчас покажу, как оно делается.

К моему удивлению, она встает, вскидывает руки над головой, а потом резко опускает, одновременно согнув колени и наклоняясь вперед. Когда ее голова почти касается коленей, она испускает громкое: «АРРРРРРГХ!» Выпрямляется и смотрит на нас:

— Пять раз. Быстренько! Давайте, дамы. Выкрикните это: «Аррргх! Аррргх!»

Мы все, за исключением Натали, так и делаем. Нам слишком страшно, чтобы не послушаться.

Довольная Бликс хлопает в ладоши.

— Великолепно, великолепно. Бог ты мой! Вы, юные леди, такие красивые, вы знаете об этом? А мужчины… нет, я, конечно, очень люблю мужчин, однако будем честны: большинство из них — просто вонючие, потные, хрюкающие любители почесать яйца. Но предполагается, что мы все равно как-то должны их любить. — Она качает головой. — Такая вот шутка природы. Ни жить с ними не можем, ни пристрелить их. — С этими словами Бликс наклоняется, касается моей щеки теплым сухим поцелуем и смотрит мне в глаза. От нее пахнет пудрой, чаем со специями и какой-то травой, возможно марихуаной.

— Ты мне нравишься, — говорит она. — Уж можешь мне поверить. Ноа — мой внучатый племянник, но, как и большинство мужчин, особенно из моей семьи, к сожалению, ни черта не стоит. Думаю, сейчас самое время задать себе вопрос: действительно ли ты так хочешь быть с ним? Потому что, только без обид, мы сейчас можем все вместе уйти отсюда куда-нибудь на пляж. Искупаться голышом или сделать что-то еще в этом роде.

Бликс выпрямляется и снова смеется.

— Можете не благодарить, — заявляет она, — за ту картинку, которую я только что вложила вам в головы. Ну, с моим купанием голышом.

Потом она лезет в свой объемистый бюстгальтер и извлекает оттуда пузырек с ароматическим маслом, которое, по ее словам, я должна нюхать, потому что оно успокаивает, способствует возникновению положительных вибраций и чистит ауру. Она подносит