Блокада. Книга 3. Война в зазеркалье - Бенедиктов Кирилл Станиславович

– Все помнят свои легенды по плану «В»? Отлично. Документы по плану «А» прошу вернуть мне. Кроме Кати – кем станет наша СС-хельферин, я решу в ближайшее время.

– А вы, командир? – спросил Гумилев.

– Я остаюсь гаупштурмфюрером Отто Нольде. Итак, задача ясна?

– Так точно, командир! А как вы узнаете, где мы остановились?

Жером присел на корточки, развернул карту Винницы.

– Вот здесь, на углу улицы Котляревского, она же до оккупации улица Котовского – старая водонапорная башня. Встречаемся около нее. Время встречи – двадцать три пятнадцать. Если кто-то не приходит, встреча переносится ровно на час.

Он захлопнул планшет и поднялся.

– Ну, ребята, с богом.

Когда-то Винница была восточным оплотом Ордена Иисуса, то есть иезуитов. Основанный испанским идальго Игнатием де Лойолой Орден быстро распространил свое влияние на далекие и малоизвестные европейцам земли – Японию, Китай, Парагвай. Пришли иезуиты и на Украину, входившую тогда в состав Речи Посполитой.

В Виннице они построили большой костел, коллегиум и нечто вроде школы-интерната для детей обедневшей шляхты – конквит. Возводили их на холмах над Бугом – мощно, с размахом. Орден в те времена был сказочно богат и мог позволить себе монументальное строительство.

Костел, конквит и коллегиум составляли целый квартал, обнесенный могучими кирпичными стенами с приземистыми башнями по углам. Стена по-латыни – мурус, так что жители Винницы называли иезуитский квартал просто – Муры. Теперь Муры пребывали не в лучшем состоянии; у парадного входа они частью обрушились, частью были разобраны хозяйственными обывателями. Окованные железом ворота, некогда открывавшиеся только перед избранными, были попросту выломаны и валялись во внутреннем дворе. На них сидела большая черная собака, с упоением чесавшая задней лапой за ухом.

Жером вошел во внутренний двор и огляделся. У здания коллегиума курили трое мужчин в серо-зеленой форме. Четвертый, явно из их же компании, пытался взобраться по стене к узким окнам второго этажа. Это было не так сложно – выщербленная стена вполне годилась для тренировок начинающего скалолаза – но скалолаз, судя по всему, был очень сильно пьян. Не добравшись до окна, он нелепо взмахнул руками и полетел на землю, сильно ударившись спиной. Один из курильщиков испуганно вскрикнул, двое других расхохотались, но ни один из них не протянул упавшему руку, чтобы помочь ему встать.

– Проиграл, Рихард! – крикнул коренастый крепыш с красным лицом. – С тебя бутылка шнапса!

– И три порции колбасок! – подхватил невзрачный очкарик, похожий на школьного учителя. – Пари есть пари!

Незадачливый скалолаз не отвечал. Он лежал на земле, раскинув руки, и изо рта у него вытекала струйка крови.

– Эй, да он убился! – пробормотал третий из курильщиков – худой брюнет с длинным унылым носом. – Парни, смотрите, он же мертвый!

Подошедший Жером отодвинул брюнета в сторону и наклонился над телом упавшего. Потрогал пульс, потом вытащил из кармана авторучку и, раздвинув с ее помощью челюсти, заглянул скалолазу в рот.

– Все в порядке, – сказал он, вытирая руки чистым носовым платком. – Ваш приятель просто мертвецки пьян.

– Но у него же кровь! – возмутился очкарик.

– Язык прикусил, когда падал, – Жером обвел взглядом испуганные лица курильщиков. Низшие чины, краснорожий – фельдфебель, брюнет – старший прапорщик. Очкарик оказался рангом чуть повыше – штурмшарфюрер СС с белой штабной выпушкой на фуражке. – Вы что же, заключили пари?

– Да, господин гаупштурмфюрер, – у эсэсовца от страха запотели очки, – пари, собственно, было простое: мы вскладчину купили обершарфюреру Коху бутылку шнапса, а он должен был ее выпить и залезть в кабинет Задницы Эрни… простите, это мы так называем нашего коменданта. Но он, видите, не справился.

– Я вижу, что вам совершенно безразлична жизнь товарища, – оборвал его Жером. – Настоящие национал-социалисты так не поступают.

– Виноват, господин гаупштурмфюрер…

– Бросьте. Вашему Коху требуется помощь. Вы можете раздобыть лед?

– Лед? Да, пожалуй. У Вилли в холодильнике должен быть.

– Приложите ему к затылку и держите, пока не растает.

– Вы же сказали, что с ним все в порядке!

– Я имел в виду, что он жив. Ну, быстро!

Очкарик сделал знак своим друзьям. Краснорожий и брюнет подхватили бесчувственное тело Коха под руки и потащили к двери, ведущей в подвал коллегиума.

– Куда это вы его? – осведомился Жером.

– К Вилли! – объяснил эсэсовец. – Вилли – это хозяин бильярдной, а заодно и бармиксер[5]. Осмелюсь спросить – вы недавно в городе, господин гаупштурмфюрер?

– Я приехал сегодня. Но про бильярдную уже кое-что слышал.

– Я с удовольствием покажу вам ее. Штурмшарфюрер Клейнмихель, к вашим услугам.

Бильярдная Вилли была оборудована в глубоком подвале с кирпичными сводами. Под потолком тянулись закопченные деревянные балки. Помещение было разделено на два зала, в одном находилась барная стойка и полдюжины деревянных столов, темных от пролитого пива, в другом стояли два бильярдных стола и четыре глубоких, обитых кожей кресла. По стенам развешаны фотографии белокурых красоток и мишени для игры в дротики. За стойкой стоял сам Вилли – невысокий лысоватый крепыш с бакенбардами и в белом фартуке.

– Вилли, – заорал ему с порога очкастый Клейнмихель, – у нас гости! Приветствуй господина гаупштурмфюрера да налей ему своего лучшего пива!

– Хайль Гитлер, – без особого энтузиазма ответил бармиксер, поднимая правую руку. – А пиво у меня все равно одного сорта, для всех одинаковое.

– Я все равно не откажусь, – сказал Жером. – Так что наливайте, да поскорее.

– И мне заодно, – Клейнмихель подмигнул бармиксеру. – Сегодня за все платит старина Кох.

– Вашему Коху сейчас к башке лед прикладывают, – заметил Вилли. – А ну как отморозят совсем – кто тогда будет платить?

– Не беспокойтесь, – Жером взял запотевшую кружку. Кружка была своя, советская, пузатая, как самовар. А вот вкус пива показался ему незнакомым – раньше он такого точно не пробовал. – Я осмотрел его, он скоро придет в себя.

– А вы доктор, осмелюсь спросить? – Клейнмихель сверкнул стеклами очков. – Вижу, у вас на погонах темно-синие полосы…

– Имперская служба здравоохранения, – небрежно сказал Жером. – Я здесь со специальной миссией.

– Счастлив познакомиться, – подобострастно улыбнулся Клейнмихель. – А я служу в аналитическом отделе штаба, так сказать, бумажная крыса.

– И ваш друг Кох – тоже?

Эсэсовец вдруг помрачнел.

– Вообще-то я не имею права об этом говорить. Но раз уж вы так любезно спасли нашего растяпу Коха, я вам скажу. Обершарфюрер Рихард Кох – старший шифровальщик штаба.

– Неужели? – Жером поднял брови.

– Да, можете себе представить! Этот болван. В то время, как преданные делу Рейха офицеры вынуждены заниматься перекладыванием бумажек. А все потому, что у него способности к математике. А, да вот и он сам!

Жером обернулся. К ним, пошатываясь, приближался слегка протрезвевший герой дня. Невысокий, худой, белокурый. На вид Жером дал бы ему не больше двадцати пяти лет.

– Рихард Кох, – представился он, тщательно выговаривая слова. – Обершарфюрер СС Кох, так, наверное, правильнее. Вы спасли мне жизнь, гаупштурмфюрер. Я вам признателен по гроб… по гроб признателен. Вы меня…

– Глупости, – сказал Жером. – Я всего лишь порекомендовал приложить вам лед к затылку, чтобы не было шишки. Впрочем, я рад, что вы уже пришли в себя. Идите домой и постарайтесь как следует выспаться.

– Я никуда не пойду, – с тихим упрямством пьяницы проговорил Кох. – Пока не выскажу вам все, что я думаю. Господин гаупштурм… гаупштурмфюрер! Вы спасли мне жизнь, и я вам очень обязан. Я так вам обязан, вы даже себе не представляете. Эти негодяи напоили меня шнапсом и заставили лезть на стену.