И тогда я ее убила - Натали Барелли

животе возникло слишком знакомое чувство, говорящее, что он во мне разочарован. Я вся извелась от того, как сильно он мне нужен, потому что в глубине души знала: в нашей паре я была тем человеком, кто любит сильнее. Все мое существование состояло в балансировании между двумя состояниями: быть достаточно желанной, чтобы Джим любил меня, но при этом достаточно независимой и ненавязчивой, чтобы не отпугнуть его. В основе всего, что я делала и чем по сути являлась, лежал страх утратить это равновесие и соскользнуть с каната. Одно неверное движение — и все кончено, или, во всяком случае, мне так казалось. Как будто Джим только и ждал случая, чтобы от меня избавиться.

Это было глупо. Я сама была глупа. Не знаю, зачем я так себя мучила.

— Ты меня тоже прости, Эм, — наконец сказал Джим, когда мы оба вышли из такси, и сердце у меня запело, а сжимавшее внутренности напряжение ослабило хватку. Джим повернулся ко мне, чуть улыбнулся и добавил: — Ладно, идем уже в дом.

И мы рука об руку вошли в парадные двери.

«Надо приготовить еду, — думала я, — именно это нам сейчас требуется: перекусить». Я собиралась отправиться прямиком на кухню, но Джим остановил меня, обнял за плечи и произнес:

— Знаю, я погорячился, просто… Боже, кажется, работа слишком на меня давит. Иногда я даже боюсь, а вдруг она мне не по плечу.

Он говорил с такой искренностью, что к глазам у меня подступили слезы. Я отвела Джима в кухню и налила нам по стакану вина. Мы стояли по разные стороны от стола, и я смотрела в любимое лицо.

— Послушай, Джим, вполне естественно, что у тебя такие ощущения. Ничего удивительного, ведь, дорогой, это громадный шаг в твоей карьере. И ты освоишься на новом месте, вот увидишь. Осталось недолго.

— Знаю, на самом деле я просто переутомился. Вообще-то я не думаю, что не справлюсь. Даже не знаю, почему наговорил все это. — Он сделал глоток вина.

— Я люблю тебя, — сказала я.

— Я тоже тебя люблю.

— Проголодался?

— Ужасно.

Я засмеялась и стала вынимать из холодильника продукты для бутербродов. Мы не разговаривали, но настроены были благостно и чувствовали нежность друг к другу.

Пока мы ели сэндвичи, я рассказала, как Беатрис пришла ко мне в магазин, но не стала говорить, как меня поразил и взволновал ее визит и до чего мне было приятно, что я вроде бы ей понравилась. Джим все равно толком не знал, кто она такая. Я как-то дала ему два ее романа, но сильно сомневаюсь, что он их прочел.

Потом я поведала, как поработала курьером, сделав из случившегося смешную историю и разыграв ее в лицах. Мы очень смеялись. Я довольно удачно изобразила снобку Маргарет Грин и ее попытку дать мне на чай. Джим заявил, что надо было взять деньги, после чего изобразил, как я якобы дожидаюсь чаевых, а потом делаю шокированное и возмущенное лицо, потому что сумма якобы оказалась смехотворной. Маргарет он назвал леди Ган-Грина.

И все это было очень-очень славно, по-настоящему славно.

ГЛАВА 6

Два дня спустя, сидя в магазине, я все еще думала о Беатрис и одновременно пыталась сосредоточиться на документации, когда зазвонил телефон.

— Хотела поблагодарить вас, Эмма. За то, что выручили меня на днях.

У меня подпрыгнуло сердце. Господи, какой дивный у нее голос: немного низковат для женского, но от этого в нем еще больше… чего больше — уверенности, стиля? Он такой теплый, медовый, и меня так волновали его обертона! Я сказала, что рада была помочь, мгновенно позабыв обо всех последовавших неприятностях.

— Эмма, я позвонила, потому что хочу отблагодарить вас как следует, — сказала Беатрис. — Я ведь не шучу, когда говорю, что вы помогли мне избежать неприятностей. Полагаю, вам пришлось повстречаться с драконихой?

Я засмеялась:

— Ну да, пришлось. — Вдаваться в подробности я не собиралась, но и делать вид, будто мне непонятно, о чем речь, тоже не стоило.

— Значит, вы понимаете, почему я держусь от нее подальше. Эмма, простите, что звоню в последний момент, но, может быть, вы согласитесь со мной пообедать? Я надеялась сводить вас куда-нибудь.

— О-о, вы вовсе не обязаны. — Мой стандартный ответ всякому, кто пытается чем-то меня порадовать.

— Прошу вас, я была бы рада. Вы действительно спасли меня, позвольте хотя бы угостить вас обедом. Я с таким удовольствием с вами общалась, что с моей стороны это вполне эгоистичное желание. Правда. Серьезно, буду очень рада вашему обществу, если выкроите время.

Ее прямота показалась мне довольно странной, ведь она говорила о своих чувствах, ни на секунду не остановившись, чтобы подумать, как прозвучат ее слова, как вообще все это выглядит. Она меня восхищала — меня с моими бесконечными рефлексиями. Мне захотелось поучиться у нее.

— Спасибо, Беатрис. Я буду очень рада.

— Ах, как чудесно! Тогда я закажу столик в «Л’Амбруази», вам подойдет?

— Боже, вы уверены?

— Конечно. Встретимся в час? Или это слишком рано?

Я сверилась с часами. У меня было всего сорок минут, чтобы добраться до места, но я успевала.

— Нет, отлично. Спасибо, Беатрис. Скоро увидимся.

* * *

Едва войдя в ресторан, я немедленно пожалела, что одета слишком простенько, но потом решила не зацикливаться. Пригласить меня было со стороны Беатрис таким великодушным жестом, что я не сомневалась: до моего наряда ей и дела нет.

Сама она еще не приехала, но метрдотель ждал меня и сразу провел к столику. Удивительно, что ей удалось заказать место за такое короткое время, ведь ресторан был забит под завязку. Но, конечно, она-то могла забронировать там столик, когда только пожелает. Это же Беатрис Джонсон-Грин: наверняка все с готовностью падали ниц, лишь бы ей угодить. Сидя в ожидании на одном из лучших мест и изучая меню (к счастью, в нем не были указаны цены), я невольно ощущала некоторое самодовольство.

Как обычно, я стала разглядывать убранство помещения: с этим я ничего не могу поделать, привычка такая. Вначале мне показалось, что тут темновато из-за деревянных панелей на стенах и задернутых штор, особенно если учесть, что на дворе день, но теперь я приспособилась и поняла, что интерьер просто превосходен.

Потом я посмотрела на часы. Может, я недопоняла, во сколько мы встречаемся? Я попыталась вспомнить, что сказала Беатрис, — приходить к часу? Но тут я ощутила движение воздуха, и она появилась передо мной.

— Извините, что опоздала, — проговорила она, усаживаясь. — Хотя кого я