Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

Мое сердце сжалось от холодного озноба.

— Я наблюдал за ним семь часов, — заверил меня Джеймс.

Аллеи за стеклянной дверью опустели. Ученики и преподаватели переместились в район школьной автостоянки. Я начинала гонку со временем и рисковала отстать от мистера Брауна.

— Чуть позже в тело Билли пробралась какая-то злобная сущность, — продолжил мой собеседник. — Я пытался разбудить его, но дух парня не желал возвращаться. Мне пришлось войти внутрь, чтобы отпугнуть эту дрянь. Но проблема заключалась в том, что она не боялась меня. Я не мог прогнать ее. Я не мог открыть глаза или хотя бы пошевелить одним пальцем. Тело погибало от яда и слабости. Зло спасовало лишь тогда, когда в комнату вломился брат Билли. Он вызвал «Скорую помощь», и темная сущность исчезла.

Джеймс замолчал, как будто завершил свою историю.

— Что случилось дальше?

— Меня отвезли в реанимацию. Ожидая сообщения врачей, брат Билли едва не продолбил кулаками дырку в стенке. А я оставался в теле, когда из крови выводили яды. Это было пугающее переживание.

Наверное, я выглядела испуганной.

— Все уже закончилось, — успокоил меня Джеймс. — Зато я теперь здесь. С тобой.

— Разве зло, которое пыталось овладеть телом Билли, не выглядело как человек или зверь?

Похоже, читая книги Толкиена через плечо хозяина, я слишком увлеклась «Средиземьем». Однако мне казалось важным знать описание врага. Джеймс покачал головой, как будто не хотел делиться с леди столь ужасными подробностями. Мне очень нравились его приключения, хотя я по-прежнему считала их невозможными.

— У тебя сохранились какие-нибудь воспоминания Билли?

— Нет, — ответил он. — И это делает жизнь в чужом теле невероятно сложной.

— Где находилось твое призрачное место?

Чем дольше я разговаривала с ним, тем больше мне хотелось знать.

— Это парк в нескольких милях отсюда. Там когда-то стоял двухэтажный дом, в котором я родился.

— Ты помнишь что-нибудь из жизни Джеймса Диардона?

— Когда я был Светом, то вообще ничего не помнил. Но с тех пор, как я вошел в чужое тело, ко мне стали возвращаться некоторые моменты прежней жизни. Не знаю, почему.

— Ты уже вспомнил свою смерть?

— Еще нет, — ответил он. — Хотя отголоски из прошлого приходят ежедневно. И их все больше и больше.

— Если твоим призрачным местом был родной дом, то ты, наверное, видел своих прежних родственников? — предположила я.

— Дом сгорел задолго до того, как я стал призраком. Пока я не попал в тело Билли, мне было непонятно, почему это место удерживало меня. Я просто знал, что не могу отойти от него дальше, чем на сотню футов.

— А что ты чувствовал, когда пытался пересечь границы места?

— Если я удалялся больше, чем на сотню футов… — Он немного подумал и сократил описание: — Все становилось очень плохо. Мне приходилось возвращаться.

Меня озарило странное понимание:

— Тебе казалось, что в твое тело вливалась ледяная вода?

Он бросил на меня сочувствующий взгляд:

— Нет. В моем случае это больше походило на ослепительный свет и ветер, который разрывал меня на части.

Мы посмотрели друг другу в глаза, представляя ад, уготовленный для каждого из нас. «Неужели Бог такой безжалостный, — подумала я. — Как Он может мучить Джеймса?» Наказывая меня, Он действовал справедливо. Я чувствовала, что совершила какой-то непростительный грех. Но Джеймс!.. Это было неправильно.

— Ты провел почти сто лет на одном акре земли? — спросила я. — В абсолютном одиночестве?

— Через несколько лет там разбили общественный парк, — ответил он.

Мне захотелось заплакать.

— И у тебя не было ни книг, ни света лампы по ночам?

— Иногда люди читали в парке книги. В основном ужастики или комиксы.

— Никакой поэзии, — прошептала я. — Ни Шекспира, ни Остина.

Наверное, Джеймс решил развеселить меня.

— Прикинь, — сказал он с лукавой улыбкой. — Однажды я сидел с десятилетней девочкой и читал ее комикс о Франкенштейне.

— Это просто чудовищно!

— Теперь все в порядке.

Джеймс заметил, что я готова разреветься. Он сунул руку в карман и сконфуженно усмехнулся:

— Я хотел предложить тебе носовой платок, но вспомнил, что у меня никогда не было его. И даже если бы был…

Его слова рассмешили меня:

— А что ты вспомнил из прошлой жизни?

Он выпрямился, когда мимо стеклянной будки прошел школьный уборщик.

— Пока это только фрагменты. У нас был миндалевый сад и флюгер с бегущей лошадью.

Джеймс задумчиво помолчал.

— В раннем детстве мне подарили качалку в виде коня. Его звали Угольком, потому что его хвост обгорел, когда он стоял слишком близко к камину.

Внезапно я почувствовала себя тонкой и холодной, как жестянка. Перед моими глазами промелькнул образ маленькой девочки. Белокурые волосы свесились над деревянным ягненком — игрушкой на колесиках.

— Мою собаку звали Ножик, — продолжил Джеймс. — Я вспомнил, как кузен учил меня плавать. В тот год мы сделали плот и едва не утонули в реке.

Он засмеялся, затем заметил испуг на моем лице и озабоченно спросил:

— Мои слова напугали тебя?

— Что еще к тебе вернулось?

Мне не хотелось слушать про то, как кто-то тонул в холодной воде.

— Отец вырезал для меня несколько солдатиков из липы.

Он поднес трубку к другому уху:

— Пока это все мои воспоминания.

Я хотела представить себе Джеймса в его настоящем теле.

— А что ты помнишь из своей прежней жизни? — спросил он. — До того, как стала Светом?

— Ничего.

Я вдруг поняла, что говорила неправду:

— Только возраст и имя. И то, что я была женщиной.

Он ждал чего-то большего.

— Иногда перед глазами мелькают странные образы, которые вызывают сильные чувства. Но я боюсь заглядывать в прошлое.

Его пристальный взгляд пробудил мое любопытство. Вопрос сам слетел с моих губ:

— Скажи, как я выгляжу?

В отличие от меня Джеймс ничуть не смутился:

— Ты очень красивая. У тебя темные глаза и светлые волосы.

Он замолчал, продолжая смотреть на меня.

— А сколько мне лет, на твой взгляд?

— Ты женщина, — пожав плечами, ответил он. — Я не могу судить о твоем возрасте.

— На самом деле мне двадцать семь. Расскажи о моей одежде. Я не вижу себя в зеркалах.

— Да, это большая проблема. Понимаю.

Я упустила из внимания, что когда-то он тоже был Светом.

— На тебе платье с полосатой лентой. Вот здесь.

Джеймс изобразил округлый вырез на своей груди.

— Какого цвета? — поинтересовалась я.