Насчет папайи - Дэн Кавана

— Иногда.

Ну почему, подумала миссис Бозли, этот парень никогда не говорит «Да»? Но Даффи никогда не говорил «Да», он либо кивал, либо угукал, либо говорил «Пойдет». Кэрол думала, что если она попросит Даффи на ней жениться, он посмотрит в сторону, кивнет и скажет «Пойдет». Это было только предположение. Однажды она попробовала его проверить; он посмотрел в сторону, немного помолчал и сказал: «Нет».

— Не могу сказать, что мы установили вашу профпригодность, но нам действительно срочно нужен сотрудник, и если мистер Хендрик за вас ручается, значит, вопрос решен.

Она подняла голову и несколько секунд смотрела на Даффи без всякого выражения. Он подумал, что теперь его очередь что-нибудь сказать.

— Большое вам спасибо, миссис Бозли.

— Хм. Должна вас кое о чем предупредить. Ваше появление у нас несколько нетрадиционно.

— Угу (Если бы она только знала).

— Обычно в такой ситуации старые сотрудники предлагают кого-нибудь, например, кого-то из своих друзей. Времена сейчас нелегкие, и у каждого есть какой-нибудь знакомый, которому нужна работа.

— Понимаю.

— Очень рада, что вы понимаете. В таком случае, вы не удивитесь, если поначалу отношение к вам будет, как бы это выразиться, немного враждебным.

— Меня это не волнует.

— Я надеюсь, что нет. — Она высунула голову из своей стеклянной клетки и крикнула кому-то, кого Даффи не видел.

— Тан! Тан, попроси Глисона сюда зайти.

Они молча ждали, потом дверь отворилась, и вошел мускулистый плотный мужчина в темно-синей спецовке; у него были темные волосы и бачки. Перед тем, как повернуться к столу, он равнодушно посмотрел на Даффи.

— Миссис Бозли?

— Глисон, это Даффи. Как я вам и говорила, он будет у нас работать. Вы поможете ему устроиться, осмотреться, скажете, что он должен делать.

Глисон кивнул и вышел из комнаты. Даффи посмотрел на миссис Бозли, но она уже склонилась над какими-то счетами, и к нему была обращена лишь ее макушка. Он последовал за Глисоном вглубь грузового склада. Как только он его догнал, Глисон подвел его к ряду шкафчиков и стукнул по тому, у которого из дверцы торчал ключ.

— Ваш. Спецодежда. Залазьте.

— Тесновато будет, — сказал Даффи, но Глисон не улыбнулся. Даффи открыл дверцу и увидел пару темно-синих блуз. Еще он увидел девушку с голой грудью на внутренней стороне дверцы и болтающегося на веревочке тигра.

— Это МакКея, — сказал Глисон в пояснение. Это же имя, вероятно, объясняло и то, почему синие блузы были Даффи чересчур велики.

— Здесь второй такой, как я, поместится, — сказал он, но Глисон уже повернулся, чтобы идти дальше.

— Вы водите «вилочку»? — внезапно спросил он.

— Что?

— Автопогрузчик, говорю, водите?

— А, электрокар. Я соображу, что к чему.

— Тогда вы можете начать с тележки или с тачки. МакКей умел водить «вилочку». Очень аккуратно. Запросто мог снять яблоко с чьей-нибудь головы, прямо как этот… как его?

— Телль.

— Я и говорю.

Глисон повел его по территории склада, показывая, где лежат скоропортящиеся товары, а где — долговременного хранения, где установлены холодильные камеры и так далее. Попутно он знакомил его с другими работниками; был там тот, кого звали Тан, он оказался китайцем, другой, по имени Кейси, высокий, патлатый и еще более угрюмый, чем Глисон, пара водителей и еще один, имени которого Даффи не запомнил. После этого Глисон велел ему ждать в углу, пока кому-нибудь не понадобится его помощь. Даффи почувствовал себя наказанным за неуспеваемость учеником. Время от времени Глисон отдавал ему приказания: то погрузить, то разгрузить, несколько раз он велел ему передвинуть большой контейнер, причем между исходной и конечной точкой было всего несколько ярдов, и смысл всей операции представлялся маловразумительным. Но Даффи не спрашивал — он просто делал. Может, это что-то вроде обряда инициации, и они просто проверяют его на вшивость.

Когда раздался сигнал на обед, он только что закончил загружать вместе с Кейси фургон; Кейси буркнул под нос что-то вроде «Жрать пора» и тут же смотался. Даффи пошел следом и вскоре уже сидел над порцией запеканки и бобов. Кейси взял себе двойную порцию запеканки и двойную порцию бобов. Даффи посмотрел на его руки. На первой фаланге пальцев правой руки были вытатуированы буквы: h a t e[4] — вот что там было написано. Ну, конечно, всегда на правой руке — на том кулаке, который служит для убеждения оппонента. Даффи знал, что увидит на левой руке. L o v e было наколото там, но на этот раз в надписи была одна замысловатая особенность. У выведенной на среднем пальце буквы «О» сверху имелся маленький крестик: ♁. Хороший мастер, подумал Даффи, гадая, знает ли Кейси, что это означает. Кейси знал. Прикончив запеканку и бобы, он бросил на тарелку вилку и нож, и, потянувшись к Даффи, помахал средним пальцем перед его носом.

— Девчачий любимчик, — он засмеялся и пригладил свои патлы. Через две минуты он возвратился с двойной порцией пудинга и сладкого яичного крема. Даффи молча смотрел (он чувствовал, что словоохотливость в общении с этим парнем только повредит), как Кейси, прихрюкивая, поглощает десерт. Прикончив его, он шумно вздохнул.

— А ты как к девкам относишься? — спросил он.

— Положительно, — тут же ответил Даффи.

— Значит, обознатушки, — но тон у Кейси был скорее вызывающий, чем извиняющийся. — Принял тебя за гомика.

— Прости, я тут ни при чем, — ответил Даффи. Он не собирался из-за этого Кейси носить на спине большую розовую звезду.

Кэрол всегда умела его успокоить. Хотя бы потому, что всегда умела убедить, что значение имеет лишь то, что происходит сейчас. Она искренне верила, что прошлого не существует, а будущее будет, по крайней мере, завтра. И для того, чтобы заслужить это будущее, надо хорошо потрудиться сегодня. Как ни удивительно, она умела внушить это Даффи, хотя сама во многом воплощала прошлое — время, когда они работали в одном полицейском участке, когда вместе гуляли и успешно занимались сексом, — время, которое предшествовало тому омерзительному вечеру, когда Даффи из-за той подставы в одночасье лишился и работы, и девушки; именно этот вечер он, в основном, и пытался забыть. И Кэрол помогала ему забыть, не давала ему унывать, переживала вместе с ним за его работу. Иногда она оставалась на ночь, иногда — нет, хотя с тех пор, как он переехал дальше на запад, в Эктон, она оставалась немного чаще, чем когда он жил в Паддингтоне.

Они сидели на кухне, ели тосты с сыром, и Кэрол пыталась убедить Даффи не вскакивать с каждой освободившейся плошкой. Даффи был патологический чистюля, в этом не было никаких сомнений. Если б он мог, то мыл бы посуду до еды; Кэрол знала, что он втайне желал, чтобы она взяла тост в руку, и он мог бы помыть ее тарелку. А потом он, наверное, прошелся бы возле нее мокрой тряпкой, чтобы подобрать все крошки, которые она могла уронить. Или взять его холодильник — он был такой же ужасный, как прошлый, в котором все продукты были завернуты в два слоя полиэтилена, словно они замышляли побег, и на них пришлось надеть смирительную рубашку; тот холодильник она называла Холдиц.[5] Этот, в новой квартире, был не лучше: открыв его, нельзя было увидеть ничего, кроме полиэтилена и пластмассы. Никаких продуктов, одна пластмасса: пластмассовые коробки, полиэтиленовые пакеты, иногда пластмассовые коробки внутри полиэтиленовых пакетов, иногда полиэтиленовые пакеты внутри пластмассовых коробок.

— Какая разница, Даффи, — спросила она однажды, — сначала засунуть вещь в полиэтиленовый пакет, а потом в пластмассовую коробку, или сначала в коробку, а потом в пакет?

— А, — сказал он. — А. Тут есть какая-то причина. Я совершенно уверен, что должна быть какая-то причина.

И он уставился в потолок, пытаясь припомнить причину.

— Даффи, — заорала она на него, спустя три секунды его мучительных раздумий, — ты правда думаешь, что мне это интересно? Да ведь ты и в самом деле так думаешь!

— Но ты же спросила, — ответил он смущенно и слегка обиженно.

— Забудь об этом. За-будь. За-будь. Идет?

— Идет. — Он все еще пытался сообразить.

В тот вечер он рассказал ей о Хендрике (но не о том, кто их вместе свел) и о первых своих двух днях на складе.

— Похоже, этого дела тебе хватит надолго.

Он кашлянул, и она почувствовала неладное. Так он кашлял, когда собирался сказать что-то, что ей могло не понравиться.

— Ты не могла бы кое-что для меня сделать?

— Возможно.

— Можно мне брать по вечерам твою машину? Вдруг мне понадобится за кем-нибудь проследить, а мой фургон они теперь знают.

— Может быть.

— Нет, мне это в самом деле необходимо. А ты можешь брать мою.

Наступило молчание. Сам того не желая, Даффи нарушил правила. Как он узнает, как вернуть машину в конце вечера? Или куда ее вернуть?